Исламский фактор сегодня оказывает огромное влияние на общественно-политическую жизнь Дагестана. Религия, оставаясь в основном в рамках собственных положений, реформируется сама и реформирует общество, пытается отвечать на сложные и неоднозначные вызовы времени. Меняется и отношение республиканской власти к исламу, в частности, в течение последних лет она (пока на словах) стремится найти общий язык с теми мусульманами, которые идентифицируют себя с салафитами.
При этом создается впечатление, что бюрократия глубоко не разбирается в сути проблемы, она все еще находится в плену определенных стереотипов, предубеждений, мнений малокомпетентных экспертов. Этим и объясняется шараханье от одной крайности к другой, выдвижение чиновниками предложений, которые так и не доводятся до конца. Об этом и многом другом пойдет сегодня разговор с известным адвокатом, членом ассоциации «Ахлю-с-сунна Дагестана» Зияутдином УВАЙСОВЫМ.
«Мусульманам нужно объединиться»
— К сожалению, исламский мир в Дагестане расчленен на разные течения, которые жестко противостоят друг другу. Где лежат корни подобного поведения?
— Причин много. Есть причины внутренние, есть и внешние. Но главная причина — это невежество мусульман в вопросах собственной религии, отсутствие теологических, общественных и прочих регулирующих общественную жизнь мусульман знаний на основе исламских принципов. Утрачены нравственные основы и ориентиры, которыми славились наши праведные предки. Сегодня мусульмане не понимают, что им нужно объединиться, прийти к единой позиции, опираясь на Священный Коран и Сунну Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). При всем этом надо осознавать, что никто не может навязать свое понимание ислама другим, что, к сожалению, происходит. Такое поведение также способствует разделению мусульманской уммы (общины). Если мусульмане будут обсуждать между собой возникшие проблемы, основываясь на духе братства и взаимопонимания, любые проблемы можно решить.
— Ты, твои последователи представляетесь «Ахлю-с-сунна Дагестана». Чем вы отличаетесь от других мусульман, много вас или мало?
— Ахлю-с-сунна — это те, кто следует Сунне Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует), пути его сподвижников и отказывается от новшеств и нововведений в религиозных вопросах, поскольку это противоречит повелению Пророка (да благословит его Аллах и приветствует): «Кто введет в наше дело (религию) то, что не из нее, то оно будет отвергнуто». Мы понимаем ислам так, как его понимали наши предки, благочестивость и праведность которых не вызывает сомнений ни у одного мусульманина. При этом мы, конечно же, не против новшеств в вопросах мирских, не против новых технологий и механизмов, телевидения и интернета (если, конечно, они используются во благо общества и с соблюдением норм шариата). Всякий, кто поддерживает такой подход, — из нас. Нашей целью не является выделиться в какую-то отдельную группу или течение. Единственное, чего мы хотим, — это соблюдать ислам так, как это велел Аллах и его Посланник (да благословит его Аллах и приветствует). Назвать точное количество единомышленников затруднительно. Единственное, что можно сказать: нас немало, с каждым днем в наши ряды вливаются все больше и больше людей.
— В последнее время в ваш адрес звучат обвинения в мадхализме. Насколько они правомочны и что такое мадхализм?
— Обвинения абсолютно беспочвенны. Мы никакого отношения к мадхализму не имели и не имеем. Мадхалитами называют тех, кто является последователем саудовского ученого Раби аль-Хади аль-Мадхали. Он проповедует идею непротивления мусульман любым мусульманским правителям, если последние явно не отступают от веры. Вроде бы идея неплохая, но в реальной жизни мадхалиты готовы во всем поддержать власть, они в первую очередь думают, как бы угодить ей, нередко это делается через подгонку религиозных норм под весьма далекие от ислама запросы власть имущих. Мы такой позиции не занимали и никогда занимать не будем. При принятии решения по любому вопросу мы руководствуемся только текстами Священного Корана и Сунны, абсолютно не принимая во внимание реакцию бюрократии.
Инициатива президента и ожидания от встречи
— Еще при вступлении в должность второго президента Дагестана Магомедсалама Магомедова шли разговоры о его скорой встрече с вами, но встреча так и не состоялась. Почему?
— Действительно, от имени руководителя республики еще в феврале 2010 года к нам обратились отдельные высокопоставленные чиновники с предложением провести встречу для обсуждения конфликтных точек, путей выхода из них. Мы сразу же согласились, понимая, что Дагестан — наш общий дом, любой пожар нам нужно тушить общими усилиями. Но встреча так и не состоялась. Мы не знаем, в чем дело, хотя рассматриваем несколько причин. Магомедов — человек в политике молодой, у него нет цельного видения ситуации в Дагестане, он не во всем разобрался. Может быть, дело в его окружении, которое живет по принципу «После меня хоть потоп». Эти советчики анализируют жизнь сквозь призму защиты собственных меркантильных интересов, а такой подход не позволяет объективно увидеть реальную картину. Возможно, Кремль не дал карт-бланш на встречу с нами, усматривая в ней неоправданные уступки мусульманам. Почему Москва так поступает — непонятно, не хочется думать, что в центре есть силы, которых устраивает нынешняя нестабильность и гражданская война на Кавказе. Мы — дагестанцы, наша цель — помочь республике выйти из тупика. В то же время нужно понимать, что задача решается не путем осуждения определенных лиц, предварительным предъявлением нам каких-то претензий, условий. По большому счету, встреча с президентом Дагестана ценности для нас не представляет, мы согласились встретиться с ним только ради открытого и взаимополезного разговора.
— А чего вы ожидали от самой встречи?
— Мы надеялись и надеемся только на Аллаха. В Его руках улучшить или ухудшить положение мусульман. Мы же, как рабы Всевышнего, должны делать все, чтобы быть полезным исламу и мусульманам. Если чиновники поняли бы это, послушали нас, приняли наши предложения, было бы всем хорошо. Пока процесс застопорился, за это мы также восхваляем Аллаха, поскольку только Ему известно, что хорошо и плохо, только Он может что-то изменить.
— Нет боязни, что инициатива власти — просто попытка выяснить ваш потенциал для дальнейшего взятия на учет спецслужбами со всеми вытекающими последствиями?
— К сожалению, работа по навешиванию ярлыков и преследованию лиц только за то, что они придерживаются ислама не той версии, идет уже давно. Вряд ли новая инициатива власти что-то прибавит к этому положению.
— Нужно осознавать, что власть в силу разнообразных причин никогда не пойдет на контакты с вами, пока вы не найдете общий язык с ДУМД. Вы не пытались переговорить с его работниками?
— Мы готовы к любому диалогу. Мы не против того, чтобы вести разговор с ДУМД или его отдельными работниками. Если в этом будет польза для ислама, в рамках шариата мы готовы к конструктивному сотрудничеству со всеми мусульманами.
История и шариат
— История царско-советского, да и современного Дагестана наглядно показывает, что для бюрократии нет разницы между так называемыми «нетрадиционными» и «традиционными» мусульманами. Когда надо будет, ликвидируется потенциал первых, затем очередь обязательно доходит до вторых. Почему уроки прошлого не идут впрок мусульманам, почему они грызутся друг с другом?
— Отдельные мусульмане и сегодня не понимают истинной сути религии, они пытаются извлечь какие-то сиюминутные выгоды от контактов с властью. Но мусульмане должны думать не о дивидендах от власти, а о дивидендах от Всевышнего, прикладывая усилия, чтобы улучшить жизнь каждого дагестанца в рамках системы исламских ценностей.
— Мне представляется, что любая власть хочет вести с вами (в более широком смысле — со всеми мусульманами) разговор не на равных условиях, а на диктате, когда правила игры будут диктовать чиновники. Насколько я прав?
— Естественно, власть такими критериями руководствуется и сегодня. Ничто не ново под луной, но бюрократия должна определиться: или она играет по старым правилам, что ничего хорошего не несет и ей самой, или она готова пойти на разумные уступки, что пойдет на благо всем.
— В частности, проблемы вооруженного подполья никогда не решатся без полноценной амнистии боевиков, но из разговоров чиновников следует, что к мирной жизни могут вернуться только люди, на которых вроде бы нет никакой крови. Какой резон подобной амнистии, ведь в той же Чечне были амнистированы почти все боевики, никто точно не выяснял, сколько на ком крови, понимая скользкость темы?
— Власть, общество, я, ты, все мы должны разговаривать с теми дагестанцами, которые ушли в лес, не как с какими-то чужеродными элементами, врагами, а как со своими людьми. И дело тут даже не в амнистиях и не в их порядке. Нужен целый комплекс мер, которые были освещены в нашем письме президенту Дагестана. Это необходимость обеспечить свободу призыва для всех групп исламской общины, в том числе и через СМИ. Это возможность создавать религиозные, общественные, благотворительные организации и образовательные учреждения без согласования с иными религиозными структурами. Это пресечение незаконных действий в отношении последователей салафитского призыва, особенно выпускников зарубежных религиозных вузов, внесудебных расправ в отношении активных мусульман, практики формирования пресловутых списков «ваххабитов», а также категории оперативного учета «ваххабит» и так далее.
— Президент ответил?
— Какой-либо реакции пока нет. Отчасти и по этой причине мы не ищем сейчас каких-либо контактов с властью. Видимо, она еще не созрела, чтобы понять и принять наши предложения.
— В вашем письме отмечается, что «государство, в котором не соблюдаются данные Творцом и фиксированные Конституцией права и свободы граждан, происходит расслоение общества по конфессиональным, этническим, имущественным и иным признакам, становятся нормой чудовищные формы социально-экономической несправедливости, такое государство никак не может быть ни преуспевающим, ни процветающим». Цитата характеризует ситуацию в Дагестане, а у вас есть рецепты по выводу республики из кризиса?
— Боюсь, что ответ на вопрос займет очень много времени. Но на него можно ответить и двумя словами: чтобы Дагестан процветал, достаточно просто стать хорошими мусульманами, честными людьми, а чиновникам не нужно рассматривать бюджетные деньги налогоплательщиков как источник пополнения своих карманов.
— Любое утверждение в своем развитии проходит три своеобразные стадии: 1) «этого быть не может»; 2) «в этом что-то есть»; 3) «кто этого не знает?». Если подойти с этой позиции к внедрению в быт дагестанцев шариата, республика и страна находятся на первой стадии, в стадии категорического неприятия исламских ценностей. Отдельные западные страны поднялись на вторую стадию. В частности, в Великобритании некоторые нормы шариата функционируют в быту, определенные нормы внедрены в законодательные акты. Лично у меня нет сомнения, что придут времена, когда шариат (в том числе и в Дагестане) будет регулировать каждый шаг мусульманина. Не лучше ли власти совместно с исламскими учеными сегодня мирно определить рамки взаимодействия «светского» и «религиозного»?
— Безусловно, шариат усиливает влияние на жизнь общества. Так происходит по всему миру. Сегодня нам в Дагестане не нужно думать, придерживаться положений своей религии или нет, главное — сделать все, чтобы процесс распространения ислама прошел безболезненно, а возникающее вопросы решались путем дискуссии, в рамках переговорного процесса.
Источник: http://www.ndelo.ru/one_stat.php?id=3672