В документальном фильме «Камбак (Перекати-поле)», продемонстрированном 2 марта в Москве, без прикрас показано, как живут в России ногайцы, отметили зрители. Участники дискуссии после показа заявили, что сохранить ногайскую культуру и язык народа можно, если заинтересовать молодежь в их изучении.
Информация о предстоящем показе фильма поступила 23 февраля на SMS-сервис «Кавказского узла». «С 1 марта в Еврейском музее начинается цикл современного документального кино о народах России с лекциями. 2 марта — фильм о ногайцах Кавказа», — сообщил автор SMS.
Авторы фильма пытались добиться максимальной аутентичности на съемках
Показ фильма «Камбак (Перекати-поле)» режиссера Ислама Сатырова состоялся 2 марта в кинотеатре Еврейского музея и центра толерантности в Москве в рамках проекта «Цикл документального кино о народах России». Фильм вызвал интерес у публики – кинотеатр музея был заполнен, организаторам даже пришлось принести десяток лишних стульев, передает корреспондент«Кавказского узла».
Согласно описанию проекта на сайте центра, цикл кинопоказов и дискуссий посвящен актуальным этнокультурным проблемам современной России. «Мы не ставим своей целью осветить все пространство страны и охватить весь спектр вопросов. К участию в проекте были приглашены режиссеры-документалисты и фотографы, которые покажут свои работы, а также исследователи – для обсуждения важных и интересных процессов и явлений в стране», — говорится в анонсе проекта.
Фильмы, показываемые в рамках цикла, призваны реалистично рассказать о культуре народов, живущих в России, пояснил корреспонденту «Кавказского узла» куратор программы Дмитрий Опарин. Для кавказского региона был выбран именно фильм о ногайцах – по словам Опарина, из-за банальной нехватки подходящих фильмов.
«Хороших документальных фильмов на национальную тематику в современной России мало, а хороших фильмов о народах Кавказа – еще меньше», – отметил он.
Режиссер Ислам Сатыров на показе рассказал, что идея съемки фильма выросла из проекта издания альбома ногайской музыки.
«Я музыкант по образованию, и в какой-то момент ко мне обратилась фольклорист Айна Черкесова, которая записывала на диктофон у бабушек ногайские песни. Она пришла ко мне с просьбой помочь записать альбом на основе собранного. Но когда мы стали слушать эти исходники, они произвели на меня такое впечатление, что я предложил ей: «Давай проедем по этим местам еще раз – только теперь с камерой», – сказал он.
Участие Черкесовой облегчило работу – была возможность приходить к тем людям, с которыми она уже познакомилась, и быстрее получать от них согласие на съемки. При этом в некоторых местах съемочная группа старалась «максимально слиться с рельефом», чтобы люди не беспокоились о том, что их снимают. К примеру, на свадьбе они, по словам Сатырова, «прикинулись вторыми операторами». Съемочная группа проехала по местам проживания различных групп ногайцев, от Заволжья до Карачаево-Черкесии, снимая разные ритуалы – от укладывания младенца в колыбель до гадания и обрядов, связанных со смертью.
Съемочной группе удалось показать все разнообразие жизни различных групп ногайцев, заявил присутствовавший на показе старший научный сотрудник Центра этнополитических исследований Института этнологии и антропологии РАН Ахмед Ярлыкапов.
«Различия между ними связаны с бурной и насыщенной кочевой историей ногайцев», – отметил он.
Кавказовед рассказал, что в настоящее время на Северном Кавказе живет около ста тысяч ногайцев. Кроме того, отметил Ярлыкапов, поскольку значительная часть ногайцев подверглась выселению в Турцию, то существуют и крупные зарубежные ногайские общины: в румынской Добрудже проживают около 30 тысяч, в самой Турции – около миллиона, но на ногайском языке разговаривает лишь десятая часть.
Подробнее об истории и культуре ногайского народа можно прочитать в статье «Ногайцы» в разделе «Справочник» на «Кавказском узле».
Показывать живых людей, а не абстрактный народ
Мнение большинства зрителей, опрошенных корреспондентом «Кавказского узла» после фильма, было сугубо положительным. Студентки Ольга и Маргарита отметили, что, посмотрев фильм, увидели живую жизнь народа. Бакалавр истории Анатолий особенно похвалил то, что в фильме показан именно живущий сейчас народ, живые люди, а не «этнографические персонажи».
Ключевым вопросом дискуссии после фильма стало то, как должны репрезентироваться малые народы России. Начал дискуссиюБулат Халилов из Кабардино-Балкарии, один из основателей Ored Recordings – лейбла, записывающего этническую музыки народов Кавказа, о работе которого ранее писал «Кавказский узел». По словам Халилова, он шел на просмотр фильма с некоторой опаской, поскольку обычно качество и объективность картин подобной тематики оставляет желать лучшего.
«Обычно это рассказ о том, «какой мы самый лучший и могучий народ». Но этот фильм показывает не абстрактных «великих ногайцев», а живых людей, живую народную культуру сегодня. У моего народа подобного фильма нет», – констатировал Халилов.
Ислам Сатыров в свою очередь признался зрителям, что во время пробных показов, проведенных среди ногайцев, порядка 70% всех отзывов были отрицательными.
«Одна женщина даже сказала – «Не снимайте больше вообще!» Людям не нравилось, что ногайцев показывали в обыденных одеждах. Я спрашивал их: «Разве вы в обычной жизни носите такие одежды?» Они: «Нет, но вот ВВС снимает так красочно», – рассказал режиссер.
На дискуссии также был поднят вопрос о путях сохранения языка и народной культуры.
По мнению Булата Халилова, единственный путь к сохранению языка и народной культуры – это сделать их изучение интересными для людей.
«Если воспринимать культуру и язык как нечто, что человек должен знать только потому, что должен, то это не будет стимулом для большинства молодежи. Если же это будет интересно, в интересной форме, то новые поколения сами заинтересуются этим», – подчеркнул он.
Ахмед Ярлыкапов сообщил, что ситуация с ногайским языком ухудшается.
«Несмотря на то, что 80% ногайцев по переписи указали в качестве родного языка ногайский, в настоящее время существуют проблемы с его изучением. В последние десятилетия произошла массовая миграция ногайцев в города – как в столичные мегаполисы, так в «нефтегазовые» города на севере, например, в сургутском поселке Федоровка ногайцы составляют около 50% населения. И там ногайский не преподается. Мне приходилось наблюдать в Терекли-Мектебе, центре Ногайского района в Дагестане, такую картину – приезжающие на каникулы дети фактически заставляют своих бабушек и дедушек говорить с ними по-русски, не желая учить ногайский. Ногайский мало используется и в публичной сфере – собрания проводятся по-русски. В школах занятия ведутся по-русски, а ногайский учат как один из языков», – рассказал исследователь.
Частные инициативы по поддержке ногайского языка вроде онлайн-курсов существуют, но со стороны государства такой поддержки нет, пояснил корреспонденту «Кавказского узла» после мероприятия Ярлыкапов. Он с осторожным оптимизмом оценил то, что в 2007 году Ногайский район появился в Карачаево-Черкесии, заметив, что и там ногайский язык не стал языком публичного пространства, а оставшись «домашним».
Булат Халилов в свою очередь рассказал корреспонденту «Кавказского узла», что его лейблу удалось записать ногайский эпос на домбре в исполнении Альби Романова – одного из героев «Камбака».
«Как и всякая народная музыка, этот эпос и похож, и не похож на другие произведения. Похож, потому что традиционная музыка и традиционная культура у различных народов опиралась примерно на одни и те же основания. А относительно различий – здесь нужно знать язык, чтобы понимать различные смысловые игры и так далее», – отметил он.
Источник: http://www.kavkaz-uzel.eu