Этнические территории или культурные автономии? («Кавказская политика»)

Ведущий — Сухов Иван, обозреватель ГР

Гости в студии:

Алпаут Рамазан — заместитель председателя исполкома Российского Конгресса Народов Кавказа

Мурзаев Абсалитдин — председатель совета старейшин кумыкского народа Республики Дагестан, член Общественной Палаты Республики Дагестан

Иван Сухов: Мы продолжаем совместно с нашими гостями и слушателями искать пути решения проблем Северного Кавказа и способы снижения скопившегося в регионе конфликтного потенциала. Сегодня у нас в студии Рамазан Алпаут, зампред исполкома РКНК, и глава совета старейшин кумыкского народа Дагестана Абсалитдин Мурзаев.

Кумыки — народ, вовлеченный в одну из самых напряженных конфликтных ситуаций на Кавказе. Кумыкские активисты на Карамане, в пригороде Махачкалы, уже больше года продолжают акцию протеста, цель которой — восстановление территориальных прав кумыкского народа.

На этом примере наша сегодняшняя дискуссия о том, может ли закрепление прав этнической группы на тот или иной ареал способствовать менеджменту конфликтов, или этнические категории должны быть вынесены за пределы политического дискурса в область культурной автономии, охраны прав этносов на сохранение и воспроизводство культуры и языка. Этническая территория или культурная автономия — возможен ли здесь однозначный выбор, или одно немыслимо без другого?

Рамазан, можно ли совместить эти две концепции, могут ли они существовать в симбиозе, или предстоит сделать выбор — или этнические территории, или снижение значения этнических территорий и повышение значения и статуса культурных автономий?

Рамазан Алпаут: Во-первых, я хотел бы отметить, что этнические земли и закрепление определенных территорий за отдельными этносами — это не архаизм. Такие прецеденты есть и в Европе. Первое, это действительно путь этнических территорий, который предполагает закрепление за определенными этносами определенных территорий и придание статусности определенному этносу. Но есть и другой подход, который в чистом виде для России неуместен, но его можно совмещать с первым подходом. Второй подход — это проект этнокультурных зон. Этот проект предполагает не закрепление за определенным этносом определенных территорий, а обеспечение этнокультурных прав в определенных культурных зонах, которые могут быть шире, чем этнические зоны. Если мы говорим, например, об Ингушетии, понятно, что де-факто сегодня Республика Ингушетия — это этническая территория ингушей, но у нас есть проблема Пригородного района, где проживает немало ингушей. Административно он не входит в состав Ингушетии, там есть проблема обеспечения этнокультурных прав ингушского меньшинства. Учитывая такую сложную мозаику, мне кажется, что уместно говорить об этнокультурных зонах, которые будут охватывать не только этнические территории, но будут гораздо шире.

Иван Сухов: То есть это что-то, что не будет совпадать с административными границами?

Рамазан Алпаут: Да.

Иван Сухов: Как вы считаете, решит ли проблему кумыкского народа в Дагестане выделение какого-то отдельного административно-территориального образования?

Абсалитдин Мурзаев: Закон об административно-территориальном устройстве Республики Дагестан не отвечает реалиям сегодняшнего дня. Этот закон не сочетает принципы учета интересов народов, населяющих республику, и подпитывает дотационность республики. Вопрос в другом. Этнические территории — это ареал проживания. Те, кто хочет закрепить земли за правящим этносом и расширить, они всегда исходят из постулата, что землю надо отдавать эффективным собственникам, кто ее обрабатывает. Здесь земля — не средство производства, это ареал проживания, естественная среда обитания, и народ, народность — это в первую очередь территориальная общность. Не имея земли, говорить о сохранении этнокультуры, языка сложно. Не обязательно закреплять землю, главное — распоряжаться. В Дагестане кумыки — 15% населения, 4% территории осталось в распоряжении кумыкских районов. Под камуфляжем земель отгонного животноводства только в Бабаюртовском районе около 17% в распоряжении муниципальной собственности земель, Гунибский район имеет закрепленных за ним земель 44 тысячи гектаров, 20% земель на собственной территории, 80% — за пределами. Сейчас появились другие схемы закрепления земель: рекреационные земли, земли лесного хозяйства. И вот здесь возникает вопрос: не экономический подход должен быть поставлен во главу угла, когда речь идет о землях равнины. Экономический подход можно применить после того, как будет очерчен ареал проживания кумыкского народа, закреплен за ними. Сегодня земли отгонного животноводства не отвечают своему официальному статусу, они являются ширмой для закрепления за доминирующими этносами в республике земель равнины.

Иван Сухов: Здесь возникает вопрос, как может быть какая-то земля закреплена за каким-то этносом?

Абсалитдин Мурзаев: За муниципальными районами.

Иван Сухов: Район же не является этническим образованием. В российском законодательстве вообще не является этнос никаким субъектом права.

Рамазан Алпаут: Вы правы, законодательно у нас за этническими группами не закреплены какие-то территории. Но по факту такие вещи у нас происходят. Посмотрите на Омскую область, там есть Немецкий национальный район, посмотрите на Алтайский край, там есть Немецкий национальный район. Посмотрите на Карачаево-Черкесию, там есть Ногайский район.

Иван Сухов: В Немецком районе Омской области, я сомневаюсь, что доминирует немецкое население. И там нет никакой конфликтности.

Рамазан Алпаут: Конфликтности там нет, потому что на протяжении десятилетий ведутся программы по обеспечению как социально-экономического развития районов, мест компактного проживания немецкого меньшинства в России, так и этнокультурных прав. Кавказские республики такому количеству программ могут позавидовать в части языковых прав, культурной жизни на немецком языке.

Иван Сухов: Что должно быть написано в законе о конкретном муниципальном образовании, чтобы оно считалось этническим? Не может же быть закреплено в законодательстве, что там есть какие-то преференции по этнической принадлежности или этнические квоты в Законодательном собрании этого района. Как это решается на практике?

Рамазан Алпаут: Государственным языком РФ является русский язык. При этом у нас русских этнических земель в законодательстве тоже нет, как и других этнических земель. Но при этом созданы такие условия, когда ты, не зная русского языка, не можешь сделать себе карьеру. Есть определенные мотивационные механизмы. Сейчас они более-менее есть и в Татарстане.

Иван Сухов: Таким образом, вы призываете закрепить право субъектов федерации определять второй государственный язык?

Рамазан Алпаут: Я сейчас не говорю, чтобы это сделали на уровне субъекта. Это нужно делать на уровне муниципальных образований. В принципе ты не можешь стать членом собрания на муниципальном уровне, если ты не знаешь культуры, языка этноса, для которого эти территории являются традиционными.

Иван Сухов: А если у вас смешанный муниципалитет? Возьмем город Черкесск, в котором живут черкесы, русские и карачаевцы, и еще много мелких общин.

Рамазан Алпаут: Здесь в каждой конкретной ситуации нужно смотреть отдельно.

Абсалитдин Мурзаев: Мы не говорим именно об этнических районах. Хотя в Дагестане все народности, кроме русских и кумыков, имеют свои мононациональные районы, даже три лакских мононациональных района. То, что в федеральном законодательстве не отражена специфика, запросы, требования жителей Дагестана, это не говорит о том, что не должно быть этого аспекта. Всегда для Дагестана характерной и легитимной формой землевладения была общинная земля, а сейчас градация: федеральная, региональная и муниципальная. В Дагестане все делалось для того, чтобы с принятием закона о статусе земель отгонного животноводства вытеснить из процесса распоряжения этими землями коренные этносы. Когда мы поднимаем эти вопросы о том, что превращаемся в национальное меньшинство на своей исторической родине, нам хотят приписать национализм. Надо вносить поправки в эти законы с учетом этнополитической ситуации.

Иван Сухов: Мне кажется, что попытка внести в ткань законодательства этническую собственность на землю не приведет ни к чему, кроме мультипликации конфликта. Потому что сегодня карта этих этнических земель выглядит одним образом, завтра она будет выглядеть другим образом. Если в Дагестане появятся кумыкские районы, закрепленные как этнические кумыкские районы, это будет означать запрет на демографические процессы, которые происходят с аварским и даргинским населением, запрет на их выход на равнину? Мне кажется, что решение в области этнокультурных прав. И мне кажется, что даже ту ситуацию, которая сложилась в Тарки, можно смягчить, если закрепить какие-то языковые права кумыков в городской среде Махачкалы. Именно в этом направлении стоит искать выход. А введение понятий этнической собственности на землю это то, что, наоборот, будет эти конфликты усиливать, потому что это подвижная вещь.

Полная версия доступна в аудиоформате

 

Читать на сайте Голоса России 

Источник: http://news.rambler.ru/19290776/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *