«В науку за материальной выгодой идти не надо» Асхаб Асхабов — «Новому делу»

Всегда интересно бывает поговорить с дагестанцем, который достиг больших успехов за пределами республики, достойно представляя Дагестан. Вдвойне интереснее, когда это человек из научной сферы, не только достигший больших успехов в области научных достижений, став академиком Российской академии наук (РАН), но и добившийся большого карьерного роста, возглавив Институт геологии и Коми научный центр РАН. Представляем нашим читателям интервью с Асхабом Асхабовым, уроженцем села Хуштада Цумадинского района.

Вся жизнь в науке

 

— Вы прошли довольно необычный для любого дагестанца жизненный путь, тем более для уехавшего за пределы республики, обычно наши люди проявляют себя или в бизнесе, или в спорте. Когда именно вы решили, что станете ученым?

 

— Это сейчас выбирают разные пути — бизнесмена или еще кого. В мое время об этом никто не думал. Установка на образование была. О спорте, может, думали. Но у меня на самом деле судьба необычная, я достаточно рано уехал из Дагестана и, возможно, еще в школе понял, что, кроме науки, вряд ли я в какой-либо сфере что-нибудь смогу сделать. Поскольку учился хорошо в школе, то и учителя тоже предсказывали такое будущее.

 

— Вы окончили школу в горах, в Хуштаде?

 

— Нет, после седьмого класса я уехал, окончил школу в Воркуте, с медалью, первый медалист был в школе. Поступил в Пермский университет, потом по семейным обстоятельствам перевелся в Махачкалу, окончил физический факультет Дагестанского государственного университета. После этого (я уже был женат на однокласснице) мы уехали в Воркуту, год проработал в школе, увидел в газете объявление о приеме в аспирантуру Коми филиала Академии наук в Сыктывкаре. Это был 1972 год. И с тех пор, можно сказать, застрял там на всю жизнь. И не жалею.

 

— Ваша область научных интересов довольно специфична, и рядовому читателю мало что в этом будет понятно, но вместе с тем она имеет очень важное значение для производства новых материалов, особенно развития нанотехнологий. Хотелось бы, чтобы вы рассказали доступным языком для наших читателей о том, чем занимаетесь.

 

— Ну, это довольно сложно описать в двух-трех словах. Закончил физический факультет, в аспирантуре учился по специальности «Минералогия», диссертации — кандидатскую и докторскую — защищал по кристаллографии и кристаллофизике. Я — доктор геолого-минералогических наук. Профессором по физической химии стал в университете. В академию избрали по специальности «Минералогия, геохимия». Поэтому, кто я? У меня довольно широкая область научных интересов. Начинал с проблемы образования кристаллов. По этой проблеме и защитил кандидатскую диссертацию, написал первую монографию. Книжка была очень популярна, особенно на предприятиях, где занимаются выращиванием кристаллов. Сейчас все больше занимаюсь проблемами наноминералогии и наносостояния вещества.

 

— В интернете был интересный сюжет о вашей кватаронной концепции в кристаллографии, минералогии и смежных науках. Говорят, что вы дали название своей концепции исходя из имеющегося в аварском языке слова «кватара» —«мячик».

 

— Тут, может, придется начинать разговор издалека. Я говорил, что рано начал интересоваться проблемой зарождения и роста кристаллов. Так вот, ключевые идеи новой концепции сформировались в рамках решения этой проблемы. Долго обсуждался вопрос, что является строительной единицей для кристалла. Одни говорили, что это отдельные атомы и молекулы, другие утверждали, что кристаллы растут путем присоединения уже готовых кристаллических блоков. Эти две концепции долго конкурировали между собой. Я пришел к выводу, что строительными единицами являются не отдельные атомы и молекулы и не готовые кристаллические блоки, а частицы (кластеры), которые являются более крупными, чем молекулы и атомы, но еще не являются готовыми кристаллическими блоками. Вот этим специфическим по своим свойствам частицам было дано название —кватароны. Почему кватароны? До этого, несколько лет назад, были открыты новые углеродные частицы, где 60 атомов углерода образуют структуру, напоминающую футбольный мяч. Их назвали бакиболлами или фуллеренами. С тех пор сложилась практика давать название новым частицам по их форме. Вот этим моим частицам также надо было дать свое название, желательно по их сферической форме. И тогда я вспомнил хуштадинское слово «кватара», означающее «мячик, комок». Прижилось. Но иностранцам, правда, это не понравилось и до сих пор не нравится. Оно и понятно: обычно новые термины строили на основе греческих или английских слов. Для таких непонятливых у меня есть и другая расшифровка слова «кватарон»: если перечислить столбиком характерные свойства кватаронов на английском языке, то из первых букв получается слово «кватарон». Вот такое вот объяснение. Выбирайте любое. Важно даже не название. Вскоре выяснилось, что кватаронное состояние — это особое переходное состояние существования вещества — не твердое, не жидкое, не газообразное и не плазма. Такое состояние вещества возможно только в наномире. В какой-то степени кватароны— «живые» кластеры, они способны эволюционировать и трансформироваться в другие типы наночастиц. Кстати, у них довольно четкая связь с фуллеренами. Если в кватароне атомы соединятся между собой химическими связями, то получится жесткая конструкция, то, что и называют фуллереном. Чем дальше, тем больше удивляюсь, насколько разнообразны свойства кватаронов и насколько разнообразный открывается мир в этой области.

 

— Вы в прошлом году переизбрались на второй срок председателем Коми научного центра Уральского отделения Российской академии наук. Хотелось бы узнать: как уроженец Дагестана возглавил Коми научный центр?

 

— Для вас я — уроженец Дагестана, а для Коми научного центра я свой,вырос и сформировался как специалист там. По поводу Коми научного центра я должен сказать несколько добрых слов, он гораздо мощнее, чем Дагестанский научный центр, даже по количеству институтов. На это указывает и тот факт, что у нас 4 академика и 4 члена-корреспондента РАН, в городе, который в три раза меньше Махачкалы. Такой концентрации членов академии, наверное, нигде нет. Даже в Москве, если их число соотнести с количеством населения. В Сыктывкар в военные годы был эвакуирован ряд северных баз Академии наук — из Петрозаводска, Архангельска, из Апатит на Кольском полуострове. По окончании войны начался процесс обратной эвакуации, однако Коми обком выступил категорически против. В результате в Сыктывкаре мы имеем крупный центр академической науки.

 

— В настоящее время Республика Коми больше известна добывающей и вообще энергетической промышленностью. Насколько я понимаю, эти отрасли, наверное, занимают в вашей деятельности одно из ключевых мест?

 

— По крайней мере, среди направлений деятельности нашего Института геологии одно из главных мест занимает установление условий формирования и закономерностей размещения важнейших полезных ископаемых, а также рационального использования минерального сырья. Коми — это уникальный регион. Все, что там есть, все, чем живет республика, — это все создано или учеными, или на базе трудов ученых, или при их активном участии. Уголь, нефть, газ, бокситы и так далее, все, чем гордится республика, — это результат деятельности ученых, в частности, ученых-геологов.

 

— В прошлом году вы были избраны академиком Российской академии наук, и, если я не ошибаюсь, на Северном Кавказе вы — единственный академик.

 

— Это не совсем так. Я знаю академика Михаила Залиханова из Кабардино-Балкарии, избран по специальности «География». Он состоит в нашем Отделении наук о Земле. Есть дагестанец Абдусалам Гусейнов — философ — в Москве. Думаю, еще 6—7 этнических дагестанцев являются членами-корреспондентами РАН. Конечно, мало, хотелось бы больше. На почти три миллиона дагестанцев должно быть как минимум шесть академиков. Академический потенциал Дагестана гораздо больше.

 

— Этот академический потенциал — предмет гордости для дагестанцев, а для подрастающего поколения это некий пример и ориентир жизненных позиций, что выбрать, по какому пути пойти, тем более в наше довольно сложное время. Что бы вы хотели подрастающему поколению дагестанцев сказать?

 

— Если человек предан своему делу, если он настойчиво идет к своей цели, у этого человека все получится. Я в этом убежден. Помню, когда мы оканчивали университет, на выпускном вечере выступал наш декан ХандулаАшикович Магомедов, которого я часто называю своим первым учителем. Я навсегда запомнил его напутствие. Он сказал: что бы ни происходило, надо преданно служить своему делу.

 

О республике и Северном Кавказе

 

— Насколько часто получается бывать в Дагестане, какое место он занимает в вашей жизни и каковы ваши впечатления о сегодняшней республике?

 

— Бываю в Дагестане каждый год. Сталкиваюсь с тем, что образ Дагестана из детства, может, образ Дагестана, который я сочинил, он отличается от нынешнего Дагестана. Кроме того, эти беспрерывные террористические акты…

 

— Сейчас, что на Северном Кавказе особенно заметно, молодежь больше ориентирована на внешние проявления успешности: это могут быть дорогие машины, спортивные достижения, другие блага. Тех установок, которые были в 60—70 гг., сейчас нет. Вам не кажется, что успех того поколения дагестанцев в науке обусловлен тем, что перед молодежью тогда стояли совсем другие цели?

 

— Кажется. Таких соблазнов, как сейчас, тогда перед молодежью не было. В науку за материальной выгодой идти не надо. Это по определению. В науке богатым не будешь. Не только у нас в России, но и на Западе тоже. Здесь главное — желание познать новое. Мои ученики, которые ушли в бизнес в 90-е годы, разочаровались, хотели бы вернуться, но уже время упущено. Мне жаль, что они вынуждены были уйти из науки. Сейчас, правда, ситуация несколько лучше. И молодежь идет в науку охотно.

 

— Следите ли вы за успехами дагестанцев в вашей сфере или смежных отраслях? Можете ли сказать о позициях выходцев из Дагестана в химии, физике?

 

— Не скажу, что специально слежу, но и не могу сказать, что равнодушно отношусь. Где бы ни жил, о родном крае забыть невозможно. Когда я читаю, что дагестанец достиг успехов, то бывает приятно. Вот читал недавно про боксера Аллахвердиева, на слуху известный бизнесмен и владелец футбольного клуба «Анжи» Сулейман Керимов. Знаменитых дагестанцев в разных сферах много. В ДГУ и ДНЦ РАН много перспективных исследователей в области естественных наук. Желаю им успеха.

 

— В Дагестане в свое время Хайбулла Амирханов создал Институт физики. Сейчас как вы оцениваете уровень развития этой сферы в Дагестане?

 

— Оцениваю высоко. К сожалению, в Сыктывкаре нет Института физики, это моя мечта — создать здесь физико-математический институт на базе существующих отделов и лабораторий соответствующего профиля. В Дагестане Институт физики изначально был сильным, до сих пор остается сильным. Традиционно сильной тут была гуманитарная сфера, та, что касается изучения языков, этнографии, археологии. Из естественных наук, пожалуй, я могу назвать только физику и биологию. В научном центре есть Прикаспийский институт биологических ресурсов, который возглавляет мой друг Магомедрасул Магомедов, биолог, член-корреспондент РАН. Он, а также Хизри Амирханов, археолог, председатель ДНЦ РАН, член-корреспондент РАН, я уверен, будут академиками РАН. Запомните мои слова. 

Источник: http://www.ndelo.ru/one_stat.php?id=7260

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *