О проблемах энергетики сказано так много, что, кажется, уже и говорить нечего, все понятно, нужны конкретные предложения. Однако наш сегодняшний собеседник, президент корпорации «Ватан», гендиректор представительства «Фонда Байбакова» по РД и вице-президент СРО Межрегионального объединения работодателей «Гильдия строителей СКФО» Гаджи Гаджиев со мной не согласен. — Для того чтобы решить проблему, нужно понимать причины и знать алгоритмы их решения, а не бороться десятилетиями со следствием, как это происходит сейчас, — уверен он. — После недавней поездки в Шамильский район (отчет о ней публиковался в «ДП») сложилось впечатление, что коллапс энергосистемы, который вы предрекали, уже начался. Опоры падают, нет напряжения в сети электропередачи, трансформаторы не выдерживают нагрузки, люди неделями живут без света.
Таких примеров множество. Чего ожидать дальше?
— Дальше, увы, будет только хуже. Реформы «по Чубайсу» подвели электроэнергетику регионов и экономику к критической черте. Стратегически неверно было отделять генерацию от сетей. Большинство регионов уже решают проблемы. У нас только тасуют кадры. Если всмотреться глубже в проблематику, то мы видим еще больше причинно-следственных связей между тем, что было сделано, и сегодняшним состоянием энерготранспортной системы, изношенной более чем на 70%.
— В статье в «ДП» «Тяжелое дыхание дагестанской энергетики» вы подробно изложили причины, но неспециалистам сложно их понять. Можете объяснить проще?
— Дагестанские ГЭС, работая «в пиковых» режимах потребления и перетоков электрической энергии в энергосистему Юга (СКФО), в среднем производят лишь 4-4,5 млрд кВт.ч. в год при суммарной мощности генерации 1,87 тыс. МВт. В среднем по России ГЭС производят 4,6 млрд кВт.ч. в год на каждые 1 тыс. МВт мощности.
До среднероссийских характеристик гидрогенерирующие мощности республики недопроизводят 3,5 млрд кВт.ч. электроэнергии, которые существенно снизили бы тарифы. Что это означает? Республика теряет дополнительную налогооблагаемую базу, более того, основной налоговый базис – доходность, остается за пределами республики. Кроме того, за сброс воды вхолостую ГЭС не платят. Наши энергетики платят только за фактически потребляемые водные ресурсы, по произведенной электроэнергии. А за многомиллионные сбросы водных ресурсов, которые могли бы использоваться в мелиорации, никто не платит. Обычно генерирующие компании России за нахождение в «оперативном резерве» (до пиковых режимов потребления) получают от энергосистемы серьезные платежи. Дагестан не получает ничего. Эксплуатация ГЭС в «пиковых режимах» ведется в интересах энергосистемы и других потребителей СКФО, но не Дагестана. Основные сформированные факторы экологической ущербности системы уже на грани невозвратности. Исчезли осетровые, гумус не выносится на поля, «больна» вода.
Основная проблема — отсутствие стратегии развития энергосистемы и гигантомания, которая ни к чему хорошему нас не привели. Усредненные потери в энерготранспортной системе республики вместе с существенной коррупционной обремененностью составляют 1,56 млрд кВт.ч. в год, что соответствует производительности 2,5 ГЭС типа Миатлинской. А годовые потери — дебит гидроэнергетических ресурсов реки Сулак, по наблюдениям Гидрометеоцентра, с 1990 года составляют 21 куб. м/сек. из 183 куб. м/сек. общего дебита. Согласно Закону РФ «О недрах», гидроэнергетические ресурсы относятся именно к недрам. У республиканской власти нет никаких рычагов экономического влияния, управления энергетикой, энергетическим балансом, да и вообще нет баланса и стратегии актуализации ситуации по ТЭК на перспективу. Кризис предсказуем, потому надо заниматься малой децентрализованной энергетикой, ВИЭ. Иначе через 25-30 лет крупные и средние ГЭС (водохранилища) останутся без воды для нормативной генерации. Изменение климата, глобальное потепление, таяние ледников давно уже перестали быть темами научных изысканий.
Для того чтобы предпринимать серьезные шаги, нужно понимать, что происходит и что мы имеем. Пока ни одно ведомство не владеет комплексом проблем, анализом ситуации и тем более алгоритмами решений. Десятилетия одни лозунги и призывы. — Есть у вас конкретные предложения, что можно сделать в сложившейся ситуации на региональном уровне прямо сейчас?
— Первым делом нужно актуализировать данные на этой карте, — говорит собеседник, показывая на энергетическую карту-схему с информацией о всей энергосистеме республики. — Эту схему готовили в 60-70-х годах, и никому даже в голову не приходит, что нужно сопоставить то, что намечалось тогда, и то, что мы имеем. При этом приоритетно надо заложить реконструкцию, модернизацию энерготранспортной системы. Инвестор более года ждет ответа на свои предложения, включающие самые оптимальные условия партнерства. Системе, возможно, очень тяжело оторваться от бюджетной халявы. Никто уже не будет строить, да, наверное, уже и некому будет строить в республике каскады по 200 МВт ГЭС просто потому, что не будет воды и гидростроителей, которых системно довели до кризиса и банкротства. Нужна также стратегия развития энергетики, в т.ч. децентрализованной и прежде всего малой энергетики, возобновляемой энергетики (ВИЭ), конкретно обеспечивающая экономические, социальные проекты до 2025-2030 гг., с приоритетностью горных территорий.
Мы в 2012-2013 гг. проводили маркетинг по 32 горным, предгорным районам, только шесть муниципалитетов ответили вразумительно по проблемам энергетики, ресурсам для малого бизнеса, предпринимательства. У остальных пока голова не болит. А ведь горные территории — это 42% населения, до 900 тыс. чел., все МО дотируются на 90-100%, безработица там достигает 60% (без рабочих мест бюджетного финансирования). Считаю, нужно в горах на 5 лет освободить предприятия малого бизнеса, малую энергетику и вообще возобновляемую энергетику (ВИЭ), крестьянско-фермерские хозяйства от налогов и предоставить бизнесменам, зарегистрированным и работающим на горных территориях с привлечением не менее 50% местных рабочих ресурсов, максимальные преференции, которые мультипликативным эффектом комплексного развития территории, в т.ч. миграции, окупятся за 8-10 лет.
Важно создать децентрализованную малую энергетику при каждом селе, ауле, районе или кутане, где предприниматель может поставить ветро-, солнце-, гидроустановку как для собственных нужд, так и сбывать излишки в централизованную энергосистему. Это существенно удешевит тарифы, создаст определенную конкуренцию и даст развитие горным территориям. На данном этапе равномерное развитие горных территорий — один из ключевых вопросов развития экономики и снятия социальной напряженности. Одними заявлениями проблемы не решаются. В частности, по вопросу земель отгонного животноводства. Пора заканчивать с этим анахронизмом. Десятилетиями эксперты говорят, что перегон отар туда-сюда с потерями до 8 тыс. тонн живого веса не оправдан ни экономически, ни экологически, ущерб достигает более 4,5 млрд ежегодно.
Мы понимаем, что и отар этих — пяти миллионов овец — попросту нет! Определенный круг лиц держит тысячи гектаров земель, тысячные стада МРС и чуть что, поднимает и без того острый национальный вопрос. Решить проблему и остановить отток населения с гор можно, только решив проблемы инфраструктуры: дорог, тепла и света, кошар в горах, кормов на 3-4 месяца, обеспечив откорм скота по инновационным технологиям растениеводства, кормопроизводства с гранулированием на освобождающихся от «бараньего» нашествия землях. Именно развитие малой энергетики и через нее — малого бизнеса в горах может снять эти вопросы. Есть и другие конструктивные решения этой проблемы. Чиновничество при всей очевидности ситуации и однозначности ущерба невозможно оторвать от миллионной бюджетной кормушки отгонного животноводства. Пока никто всерьез не занимается проблемой энергосбережения. Не освоением бюджета, а реальной комплексной программой энергосбережения. Потенциал энергосбережения республики составляет более 40% потребления без учета нормативных потерь.
Между тем затраты на подготовку и реализацию проектов энергосбережения в 3 раза меньше, чем на строительство новых генерирующих мощностей с номиналом мощности, равной сэкономленной. При этом наблюдается двойной эффект: сэкономленная электроэнергия может быть использована на производство дополнительной продукции и увеличение налогооблагаемой базы, а также на величину стоимости сэкономленной энергии уменьшается цена конечной продукции, что повышает ее конкурентоспособность. Падает и нагрузка на сети, что продлевает срок их службы. Это очень большая экономическая ниша для малого предпринимательства и инвесторов. Считаю, республике нужно инициировать вопрос о передаче в свое доверительное управление части государственных активов в собственности генерирующей компании, приходящихся на энергомощности на территории республики, а принятые решения о совместной энерготранспортной системе нужно наполнить конкретными механизмами, инструментом, позволяющими привлечь инвестиции и использовать предлагаемые финансы.
Без наведения порядка в энергетике и определения стратегии развития ТЭК нет и не будет никакого территориального развития экономики. Кто не понимает, что энергетика — базис экономики, должен «отдохнуть» от управленческих функций во власти. В рамках Стратегии социально-экономического развития РД до 2025 г. для энергообеспечения территориального развития потребуется 14,5-15 млрд кВт.ч. электроэнергии в год, а мы в среднем имеем только 4,5-5 млрд кВт.ч. (Справочно: повышение потребления электроэнергии на 0,3% дает увеличение ВРП на 1%), а в Стратегии заложен 3-кратный рост ВРП. Трехсотпроцентное увеличение ВРП должно сопровождаться повышением потребления на 90%. Где республика возьмет недостающий объем энергии и во сколько она обойдется экономике, если закупать извне? О неплатежах: 17,5 млрд руб. означает, что практически вся энергосистема на территории республики более 1 года работала бесплатно, а вместе с долгами по газу (23 млрд руб.) – каждый дагестанец – от ребенка до взрослого – задолжал более 15 тыс. руб. Большая часть этих долгов сформировалась «распиловкой», коммерческой договоренностью.
Так нельзя обращаться с базовой отраслью! Мы уже подорвали идеологию гидроэнергетики, от нас сбежал крупнейший инвестор – «РусГидро». Об этом никто не говорит, как будто у нас в очереди стоят инвесторы. При этом систему учета и платежей за электроэнергию надо автоматизировать и отделить от «человеческого фактора с пилой». Банкротством и присоединениями решается только малая часть проблем. Нужны большие инвестиции, и главное, они есть! Энерготранспортной системой надо заниматься очень серьезно. И, конечно, энергетикой должны заниматься профессионалы, а курировать их от власти должны чиновники, знающие хотя бы закон сохранения энергии и отличающие напряжение от мощности. Коррупция и невежество — главные составляющие развала энергетики, угроза самой государственности. От автора: Кто-то, прочитав материал, скажет: Гаджи Гаджиев как бизнесмен имеет свой интерес, и он столкнулся с чиновниками, также не лишенными своих интересов. Однако учтем: Гаджиев говорит о концептуальных вещах, а не о частностях; это касается всей республики и каждого ее жителя в отдельности. Инвесторы определили свою готовность и выжидают вкладывать многомиллиардные средства в гидроэнергетику и ее инфраструктуру.
Разговор идёт о давно назревшей необходимости навести порядок в законодательстве, определиться с концепцией и конкретно работать с каждым потенциальным инвестором, создавая серьезные преференции для инвестиционной привлекательности и почву для территориального развития республики. Пока же, несмотря на «Соглашение», что было подписано еще в апреле 2014 года, никто за 1,5 года даже не поинтересовался, куда дошли инвестиции, и это при том, что Гаджиев, работая с инвестором и со множеством партнеров, констатирует: инвестиции на финишной прямой. Придут ли они в Дагестан при таком отношении к инвестору и инициаторам проектов — большой вопрос. На конкретные предложения о размещении инвестиций республиканские министерства дают шедевральные ответы.
С ответом от Минпромторгинвеста Гаджи Гаджиев меня ознакомил. Привожу отрывок из него: «… Сложившиеся экономические условия недостаточно привлекательны для реализации инвестиционных проектов строительства МГЭС. С учетом действующей системы формирования тарифов, низкой покупательной способности населения и хозяйствующих субъектов, а также достаточно высокой стоимостью строительства (порядка 130 тыс. руб. за кВт установленной мощности) проекты строительства МГЭС даже на горных реках обладают, как правило, низкими показателями экономической эффективности. Поэтому осуществление соответствующей инвестиционной программы не представляется возможным без поддержки государства, прочих инвесторов…». Вот и Министерство сельского хозяйства в отзыве на развитие гидроэнергетики пишет, что «не имеют никакого отношения к строительству ГЭС», и это при том, что при строительстве Чиркейской ГЭС в технико-экономическом обосновании приоритетом было определено мелиорирование земель. То есть инвестору (заочно, не приглашая к диалогу) формально отписывают, что это нерентабельно, что они не осилят без государства, а государство считает эти инвестиции неэффективными при том, что десятки лет во всех стратегиях, программах, посланиях энергетика указывается в приоритетах.
Источник: © Дагестанская правдаhttp://dagpravda.ru/