«ЕСТЬ ТАКАЯ НАЦИОНАЛЬНОСТЬ – ДАГЕСТАНЕЦ»

В верховьях реки Самур, в Рутульском районе, есть селение Нижний Катрух. Язык, на котором говорят катрухцы, словно разноцветная мозаика состоит из слов и выражений тюркского, лакского и цахурского языков.

За интернациональный состав населения Рутульский район называют маленькой моделью Дагестана. А Дагестан, – считает писатель и общественный деятель Мамед ХАЛИЛОВ, – это модель России. Значит, не случайно он, человек, родившийся и выросший в горах Рутульского района, стал президентом Евразийского конгресса в Ярославле.
Мамед Гаджихалилович, вы стали президентом Евразийского конгресса в Ярославле, скажите, пожалуйста, что это за Конгресс и как это именно вас, дагестанца, выбрали его руководителем?

– Я думаю, коллеги учли мой интерес к проблемам этнокультурной идентичности народов и неразрывного единства России, как Евразийской страны. Я живу уже тридцать лет в Ярославской области, и костяк интеллигенции – историки, писатели, политики, общественные деятели, которые входят в Евразийский конгресс, достаточно хорошо меня знают. А что касается идеи создания Евразийского конгресса, то ни для кого не секрет, что есть такая тенденция – рассматривать нашу страну как колониальную державу, не имеющую глубинных внутренних связей. Мы считаем, что страна неразделима, и никакого членения по модели азиатской или европейской не должно быть. Это не отвечает интересам наших народов, потому что изначально российское государство и российский народ надо рассматривать как отдельный суперэтнос, отдельную цивилизацию.

Мой друг поэт и переводчик Евгений Чеканов так определил сущность европейской и азиатской цивилизаций. Европу как цивилизацию моря и корабля, а нашу, российскую, как цивилизацию суши и земли. Дело в том, что у цивилизации корабля нет устоявшихся ценностей, они легко меняют модели управления государством. А мы, хоть и представляем разные народы, привязаны к вековым устоям. Наши традиции основаны на общинности, на соборности. Это же можно отнести и к Дагестану, который с его полиэтничностью и многоконфессиональностью представляет собой сложноорганизованную, но устойчивую целостность. Вспомните из нашей истории, когда перед лицом беды все вольные общества Дагестана объединялись.

В чем заключается цель создания Конгресса и его деятельность?

– В работе с общественно-культурными центрами, которые существуют в стране. Цель Конгресса – объединение, сближение различных по ментальности людей, способствование осознанию своего единства как единого российского народа. Способствовать предотвращению межнациональных конфликтов и консолидации различных этносов, проживающих на современном постсоветском пространстве. Мы будем работать с общественно-культурными центрами, которые существуют в стране. Будем проводить ежегодные чтения и семинары Конгресса, сейчас решается вопрос издания журнала, который будет выходить раз в квартал и чаще, то есть спектр деятельности достаточно широкий. Мы планируем широко использовать средства массовой информации. Сама идея евразийства не новая, она всегда носилась в воздухе. Раньше это была идея славянофильства и западничества. Основоположниками идеи евразийства были П. Савицкий, Лев Гумилев и др. Сейчас главным идеологом неоевразийства является профессор Московского университета – профессор Александр Дугин. Есть евразийские организации в Татарии, в Казахстане. Мы считаем, что это неверно, когда нашу страну рассматривают или с запада или с востока, а не как обособленную национальную формацию, российскую цивилизацию. Мы говорим, что в стране нет общей объединяющей идеи, и этой идеей должна стать идея целостности нашей страны.

Мамед Гаджихалилович, вы описали довольно большую деятельность, требующую немалых затрат. Кто это будет финансировать?

– Мы, конечно, на правительственные субсидии не рассчитываем. Финансирование будет из внебюджетных фондов. Есть люди, состоятельные, которых волнуют эти проблемы и с гражданской, и с деловой позиции, они готовы финансировать деятельность Конгресса.

Это ваша общественная сторона деятельности. Есть еще деловая и творческая. Мамед, вы уже тридцать лет живете в Ярославской области. Вы пробовали быть и физиком, и историком, работали в совхозе, и вдруг вы издаете книги, пишете стихи и прозу. В этом году вышли в свет ваши книги – сборник повестей и рассказов «Дом окнами на восток» и поэма «Повесть неоконченная гор». Ваши произведения настолько пронизаны любовью к своей Родине, я бы сказала, светлой печалью о Дагестане. Как получилось, что вы стали поэтом и писателем?

– Наверное, это формировалось еще в семье моим отцом. Он был малограмотным человеком, работал каменщиком, но знал наизусть произведения Низами, Физули. Он обладал феноменальной памятью. Раньше были такие передачи на радио, где часами читали поэзию. Отец всегда их слушал и многое запоминал с первого раза, кроме того, я сам достаточно много читал в детстве. У меня нет литературного образования, и этот пробел я чувствую и стараюсь учиться. И каждая изданная книга – это приобретаемый опыт в этом деле.

Тема ваших произведений – Дагестан в наши дни и в прошлом. Тематика пронзительна. В поэме «Повесть неоконченная гор» вы описываете период освободительной борьбы наших народов в 18 веке. Образы Хаджи-Давуда, Чолак-Сурахая, Ильдара из Казанища, шамхала Хасбулата настолько ярки и живы, что кажется, вы с ними общались. Откуда такие сведения о событиях тех лет?

– Это обращение к историческим книгам, к монографиям, к архивным материалам. А потом, все места событий описываемых в поэме, я прошагал пешком. Я видел быт людей, который, надо отметить, за два столетия мало изменился. Что касается Хаджи Давуда, читая в архивах его письма, воспоминания о нем современников, я попытался вникнуть в его образ, мысли и сомнения. Если вы обратили внимание, я больше придаю значение переживаниям моих героев, чем описанию событий и батальных сцен. Этим я хотел сказать, что в нашей истории легко никому ничего не давалось. И сегодня, как бы мы ни критиковали наше современное уже урбанизированное общество, ценности остаются неизменными. Те ценности, которые мы имели в своих горных аулах, они остаются основой нашей ментальности.

И вообще, все процессы, которые сейчас происходят в Дагестане, лучше видны на расстоянии. Вы знаете, ведь уже существует такая национальность – дагестанец. Это человек, который родился и вырос на территории Дагестана, будь он русский, кумык или лакец. Наших я определяю в любом городе безошибочно. У дагестанца особенная аура, особое отношение к миру, особая ментальность. Дагестанцы очень пассионарны, и нашу деятельность надо направить в правильное русло, но этим никто не занимается.

Мамед, вы довольно часто приезжаете на родину, у вас здесь есть какие-то дела?

– Да, в меру своих скромных возможностей я сотрудничаю с нашими литераторами, убеждаю их работать, хочу помочь им с переводами на русский язык. Я знаю, что это люди высокого полета, новаторских взглядов. Но у нас есть одна беда: мы долгое время находимся под могучей тенью Расула Гамзатова. Он, конечно, вершина. Но эта вершина уже оттеняет всех остальных. Отдавая творчеству Расула Гамзатова свое, надо находить и новые пути творческого развития. У нас много талантливых поэтов и писателей, в числе которых Арбен Кардаш, Зульфикар Кафланов, Абдуселим Исмаилов, дербентская поэтесса Эльмира Ашурбекова. Это люди, которые находятся в творческом поиске, и этот поиск очень значим. И сам председатель Союза писателей Магомед Ахмедов – очень яркая творческая личность, и он старается как-то уделить внимание всем пишущим людям. Но опять же, о них не знают за пределами Дагестана. Я хочу помочь им с переводами, и мой друг, поэт и известный переводчик Евгений Чеканов, согласился сотрудничать с нами. Я думаю, в следующем году мы увидим несколько книг наших авторов.

Еще ко мне обратилась лезгинская общественность, проживающая в Ярославской области с просьбой переиздать Сулеймана Стальского и Етима Эмина. Но тут возникают существенные проблемы. Нет подстрочников. И прежде чем взяться за переводы и издание Сулеймана, надо найти его достоверные авторские стихи и их подстрочники. Сейчас по возвращении в Ярославль я буду над этим работать.

Мамед, мы говорим о прозе и поэзии, скажите, насколько это востребовано сейчас в России. Раньше был Союз писателей СССР, который координировал и регулировал работу писателей на территории всей страны. Насколько сейчас востребовано творчество региональных поэтов и писателей?

– Литература и искусство всегда были и останутся востребованными, другой вопрос о доступности. Сегодня культура финансируется по остаточному принципу, пока кроме разговоров ничего нет. Национальные окраины вынуждены на свои мизерные средства как-то выживать. Но есть еще и другая проблема: сам уровень читателей стал достаточно низок. Уровень грамотности и культуры населения падает, и сейчас мало людей, которые понимают сложные произведения.

Потребительское общество, которое мы сейчас имеем, не может быть высоко духовным. Культ потребления усиленно насаждается, и прививается дух стяжательства. Поэтому у нас так сложно идут рыночные реформы, они чужды ментальности наших народов, как христиан, так и мусульман. И я повторяюсь, что очень хочется надеяться: дух общинности и соборности, который присущ нашим российским народам, единая историческая память не даст нам утратить целостность нашей страны и ее лучшие традиции.

Надо учесть еще и то, что вслед за размыванием национально-культурного кода,определяющего национальную идентичность народа, происходит и дробление страны, усиливаются сепаратистские тенденции, ведущие к маргинализации большей части общества.

Противостоять этим тенденциям может только высокая духовная культура.

И в этом контексте недооценка роли литературы и искусства – смертельно опасна для будущего любого этноса. Отчетливое понимание этого составляет основу творчества многих наших земляков, так что их творчество имеет важное государственное значение. 

Источник: http://gazeta-nv.info/content/view/85330/109/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *