Культуролог Екатерина Ендольцева: дух веротерпимости в Дербенте я наблюдала в довоенной Сирии.
Image
Жизнь Дербента в последние месяцы уходящего года проходит под эгидой 1700летия принятия христианства Кавказской Албанией. Принятие албанским царем Урнайром христианства не менее важное событие для Дагестана, чем основание города Железных врат.
Как отмечают эту важную дату в Дербенте? На храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы, главном православном храме Дербента, не так давно засияли новые купола. В ноябре в дербентском филиале ДГУ прошла научнопрактическая конференция. И… на этом перечисление мероприятий заканчивается. Как ни странно, юбилей кавказского христианства даже не освещается федеральными СМИ.
Будет ли у состоявшихся юбилейных мероприятий логическое продолжение? Что значит для Дагестана и России юбилей кавказского христианства? Почему, несмотря на свою огромную значимость, юбилей кавказского христианства был похоронен в обшероссийском медийном молчании?
На эти вопросы «НВ» ответила научный сотрудник Российского института культурологии и Института востоковедения РАН Екатерина Ендольцева (на фото) – один из докладчиков ноябрьской конференции в Дербенте. По нашей просьбе Екатерина Юрьевна также рассказала о своем видении юбилейных мероприятий и своих впечатлениях от увиденного в Дагестане.
– Екатерина Юрьевна, чем вы занимаетесь как ученый? Как вы попали на эту конференцию? Насколько считаете ее актуальной?
– Я искусствовед. Работаю в Институте востоковедения РАН, занимаюсь там изучением памятников материальной культуры христианства на Кавказе. Еще я сотрудничаю с СанктПетербургским отделением Российского института культурологии. Там я занимаюсь межкультурным диалогом. На дербентскую конференцию я ездила как сотрудник Института культурологии, специалист по межкультурному диалогу.
Главная сильная сторона этого мероприятия заключалась в том, что там много говорилось о толерантности, о возможности диалога между разными национальными и конфессиональными группами. Дербент, на мой взгляд , очень хороший пример такого диалога и идеальная площадка для созидания общероссийского формата сосуществования культур, религий и национальностей.
Равноправный диалог разных культур очень важен для Дагестана. В последнее время в этом регионе очень часто берут верх радикальные настроения и творится очень много насилия. Но Дербент – это остров цивилизационного развития в море радикализма, ксенофобии и насилия. Эта конференция была интересна не только для меня, но и для других докладчиков.
В топе дагестанских и даже федеральных СМИ долго остается тема подлинного археологического возраста Дербента. Сторонники разных точек зрения на этот счет объединены в два условных лагеря. Один лагерь утверждает, что Дербенту не более двух тысяч лет. Его возглавляет археолог Муртузали Гаджиев. Сторонники другого лагеря говорят, что Дербенту не менее пяти тысяч лет. Глава этого условного лагеря – археолог Александр Кудрявцев, учитель Муртузали Гаджиева. Поднималась ли эта тема на конференции?
– Александр Кудрявцев был заявлен как один из докладчиков. Но так получилось, что Александра Абакаровича и Муртузали Гаджиева на конференции не было. На тему археологии должен был выступить Игорь Семенов, старший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН. Игорь Годович по ряду обстоятельств также не присутствовал.
Названные мною люди – профессиональные археологи. Ожидалось, что они будут развивать в своих выступлениях тему археологического возраста Дербента. Но, так как они не присутствовали на конференции, археологический аспект был вынесен за скобки. Обсуждение сконцентрировалось вокруг темы толерантности.
Недавно в Махачкалу, в ДГУ приезжала Делегация культурного представительства при посольстве Исламской Республики Иран в России. Были подписаны договоры о научно-культурном сотрудничестве. Мне кажется, что в Дербенте вековое влияние Ирана позитивно сказывается на общекультурном фоне. Было бы здорово, мне кажется, если бы оно распространилось и на другие области Дагестана.
А как сотрудничество с Ираном должно выражаться конкретно? Кроме того, всякий ли иранский опыт может быть нам полезен? И не произойдет ли системного культурного сбоя? Иран – это теократическое государство, а Россия – светское, секулярное.
– Я выразила это исключительно как пожелание. Не знаю, насколько это возможно практически. Могу рассказать о своих впечатлениях. Я ездила в Махачкалу, общалась с научной и культурной общественностью, посмотрела, как живут люди разных вер и национальностей. Мне показалось, что хорошо было бы, если б культурный фон Махачкалы обогатился той мультикультурной стратой, которая есть в Дербенте. На мой взгляд, Махачкала и окрестные районы находятся под влиянием некоей подавляющей монокультуры, которая замкнута исключительно на себе и не признает других культур. Нет ощущения «плавильного котла», в котором могут находиться и взаимодействовать представители разных национальностей, религий и культур.
На мой взгляд, культурные и цивилизационные достижения обычно рождаются именно в атмосфере «плавильного котла». А опыт Ирана в качестве наследника державы Ахеменидов, одной из сильных сторон которой была именно веротерпимость, мог бы быть очень полезен.
Какие доклады наиболее запомнились вам и вашим коллегам по конференции?
– Всем присутствовавшим очень понравилось выступление Роберта Мобили, делегата из Азербайджана, сотрудника Бакинского университета. Доклад Мобили хорошо вписывался в общую парадигму конференции. Мобили, удин по национальности, рассказывал об удинской общине Азербайджана, о положении удинского христианства в этой мусульманской республике, о стратегиях культурного выживания удин и удинской культуры.
Мобили говорил: удины – это очень древний народ, одни из первых христиан в мире, принявшие христианство еще в I веке от Рождества Христова. Удины считают себя прямыми потомками албанов – населения древнего государства Кавказская Албания. Веками живя в окружении мусульман, удины сохранили свою христианскую веру. Они хотят учредить свою Албано-Удинскую церковь, независимую от других пяти патриархатов Восточной церкви. Мобили поведал, какие шаги они предпринимают. Он также рассказал, как в Дербенте малый удинский народ сохраняет свой язык и культуру. На мой взгляд, выступление Мобили было очень интересным и очень хорошо вписывалось в формат конференции.
Мне также запомнилось выступление мэра Дербента Имама Яралиева. Глава города говорил о том, что на территории Дагестана, кроме ислама, также существуют древние традиции христианства. Яралиев призвал ученых и общественников заострить внимание на малоизученном христианском прошлом Кавказа.
С вашего позволения, процитирую слова мэра Дербента. Кавказ, по словам Имама Музамудиновича, это колыбель древних цивилизаций, созданных народами-автохтонами. Как сказал мэр Дербента, Дагестан сохранил память о христианском прошлом самого древнего государственного образования на территории современной России – Кавказской Албании. В V–VII вв. Дербент выступал как один из главных христианских центров Восточного Кавказа. Яралиев говорил: проникновение и развитие на Северном Кавказе христианства изучено пока еще в недостаточном объеме, несмотря на то, что христианство – одна из первых монотеистических религий, получивших распространение на Кавказе еще на заре нашей эры. Мэр Дербента говорил о межконфессиональном диалоге в Дагестане как залоге мирной созидающей жизни в Республике Дагестан. Выступление мэра Дербента было очень актуальным и интересным.
Потом выступали мои коллеги из Санкт-Петербургского отделения Российского института культурологии. Они рассказывали о своей кафедре. Их кафедра занимается изучением межрелигиозного диалога, компаративным исследованием религиозных традиций.
На пленарном заседании выступила Гюльчохра Сеидова – дагестанский историк, культуролог, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Дагестанского госуниверситета. Она говорила о межкультурном диалоге, межконфессиональном согласии как залоге стабильности в регионе и стране в целом. Выступление Сеидовой как раз наиболее удачно охарактеризовало главную идею этой конференции и задало мероприятию вектор смыслового развития. Доклады других участников очень хорошо вписывались в этот вектор смыслового развития.
А о чем говорили представители православного духовенства?
– Мне запомнилось выступление епископа Грозненского и Махачкалинского Варлаама. Владыка Варлаам, в частности, говорил: «Во всех трех монотеистических религиях этическое учение своими корнями уходит в Десять заповедей. А Десять заповедей тесно связаны с нравственной природой человека, ибо Сам Бог так пожелал создать человека, чтобы, помимо разума, воли, чувств, вложить в него нравственное чувство, которое опознается голосом нашей совести. Голос совести отзывается болью на одни и те же грехи – что у православного, что у мусульманина, иудея или любого другого человека.
Владыка Варлаам призвал христиан и мусульман к диалогу. По его словам, крайне актуальной задачей является подготовка достоверных, отвечающих строгим научным требованиям и вместе с тем доступных неспециалистам материалов, способствующих повышению культуры межрелигиозных отношений. Епископ сожалеет, что объективная информация об истории христианско-мусульманского диалога, о принципах отношения к христианам с точки зрения традиционного исламского права остается практически недоступной. Он сказал, что мало кто из ученых и общественности знает о «Фирмане Мухаммеда» – охранной грамоте, которая на протяжении полутора тысячелетий гарантировала древнейшему в мире христианскому монастырю святой Екатерины на горе Синай неприкосновенность и свободу отправления богослужений. Мне также удалось пообщаться с владыкой на тему положения христиан в Дагестане, о жизни местной христианской общины.
Что владыка говорил о положении христиан в Юждаге, где живут, в основном, мусульмане? Испытывают ли христиане какой-нибудь дискомфорт?
– Насколько понимаю, владыка не испытывает никакого дискомфорта от того, что живет и служит в мусульманском регионе. Из его слов я также поняла, что христиане Дагестана не испытывают в республике ни идеологических, ни психологических притеснений. Разумеется, если в республике напряженная обстановка, то от нее страдают все жители республики. Но, несмотря на напряжение и сложности, никто в республике не притесняет христиан. В той же шиитской общине Дербента к христианам относятся дружелюбно. Шиитские лидеры Дербента поддерживают хорошие отношения с христианскими лидерами города, часто приглашают православных священнослужителей на различные совместные мероприятия. Об этом, в частности, рассказала Гюльчохра Надировна Сеидова.
Православные священнослужители на конференции говорили о диалоге и конструктивном сотрудничестве с местными мусульманами. Я не слышала, чтобы ими поднимался вопрос о расширении в Дагестане христианского присутствия, активизации христианского миссионерства или чем-то подобном. Главная тема для христиан Дагестана – это сохранение межрелигиозного мира и налаживание христианско-мусульманского диалога по жизненно важным вопросам.
А как вам сам город Дербент?
– Дербент – один из моих самых любимых городов. Чувствуется древность, неповторимый дух веков. В этом городе поразительно сплелись несколько цивилизаций, прежде всего, ощущается влияние Персии. Дербент и без того прекрасен, а если его прибрать и благоустроить, он будет просто великолепен. Тем более Дербент привлекает туристов, в том числе, из дальнего зарубежья. Я всегда очень тепло вспоминаю о Дербенте и стремлюсь попасть туда еще раз.
Главную мечеть города посещают как шииты, так и сунниты. Суннитская и шиитская общины Дербента мирно сосуществуют друг с другом на протяжении веков. Своими культурными корнями Дербент относится к Ирану и персидской культуре. В этом российском городе до сих пор чувствуется сильное влияние Ирана. Иранская, персидская культура несет в себе огромный потенциал веротерпимости и межнационального диалога. Контакты Дагестана (особенно Южного) и Ирана всегда были очень тесны. Жаль, что традиция дагестано-иранского диалога в наше время отошла в тень и все больше уступает место влиянию на Дагестан таких стран, как Саудовская Аравия или Катар.
На нашей конференции прозвучала важная фраза: сунниты и шииты могут не только не враждовать, но и сосуществовать веками друг с другом в мире и согласии. Многие докладчики, и я в том числе, задались вопросом: если иранское влияние на Дагестан было столь благотворным, то не лучше ли мусульманам Дагестана ориентироваться на Иран, сотрудничать с ним, контактировать?
Дух веротерпимости и межнационального мира, который царит в Дербенте, я наблюдала в довоенной Сирии. В 2005 году я изучала в Сирии христианские памятники. Много раз мне приходилось там видеть воистину идиллические картины, когда христиане и мусульмане поклонялись одним и тем же святыням.
Одним из мест таких паломничеств тогда была мечеть Омейядов в Дамаске – место упокоения главы Иоанна Предтечи. На поклон к мощам христианского пророка приходили православные, католики, мусульмане-сунниты, мусульмане-шииты… Паломниками были не только жители Сирии. Я там видела немало мусульман из Саудовской Аравии.
В Дербенте я увидела нечто похожее на то, что наблюдала в Сирии: атмосферу межрелигиозного мира и многовековой дружбы между христианами и мусульманами. Показательно, что это происходит в Дагестане – регионе, который для большинства россиян стал синонимом тотального бандитизма и религиозного экстремизма. Межрелигиозный и межнациональный мир в Дербенте – это перспектива дальнейшего конструктивного развития и Дагестана, и России в целом.
Мы с вами полностью согласны. Но хотели бы спросить: на какой основе стоило бы строить межнациональный мир? Вы часто упоминаете Персию, Иран. То есть нам стоит брать пример с Ирана?
– Если вы в курсе, то персидская держава Ахеменидов до сих пор остается примером межнационального мира и веротерпимости. Более 2500 лет назад персидский монарх Кир Великий провозгласил: «Я объявляю, что каждый волен сам выбирать себе религию. Люди могут исповедовать любую веру и религию по своему убеждению, а также выбирать себе профессию, при условии, что они не нарушают права других людей». Политика Кира Великого заключалась в том, чтобы ни в коем случае не ущемлять веру и обычаи тех народов, которых Персия присоединяла к себе. Известно, что именно Кир Великий отпустил евреев из вавилонского плена и позволил им вернуться в Палестину. Разумеется, никто не будет всерьез говорить о слепом копировании опыта империи, существовавшей в VI – IV вв. до нашей эры. Исторический опыт нельзя прикладывать к нынешней ситуации как кальку. Но использовать его в каком-нибудь другом качестве, хотя бы иметь перед глазами в качестве примера – почему бы нет?
Разве трудно, к примеру, уважать твоего соседа – человека другой веры и национальности? Никаких моральных подвигов для этого не надо, достаточно простых человеческих чувств.
А шла ли на конференции речь о логическом продолжении мероприятия, каких-нибудь праздниках, торжествах, открытии каких-нибудь объектов?
– Я была рада тому, что тема 1700-летия принятия христианства не была доминирующей и превалирующей. Акцент делался на следующем: празднование 1700-летия принятия христианства Кавказской Албанией – это хороший повод для дальнейших обсуждений и действий в плане созидания межнациональной и межрелигиозной терпимости, толерантности. На данном этапе речь идет о консультациях, семинарах, круглых столах, общих гуманитарных проектах. Что касается частных бесед, то речь там шла, в основном, о необходимости мер по благоустройству Дербента. Очень жаль, что Дербент, город-жемчужина, пребывает в наши дни не в том виде, в каком должен быть.
Я знаю, что мэрия Дербента и его жители хотят благоустраивать город, оживлять его культурную жизнь. Была бы рада, если эти желания и планы были претворены в жизнь.
Тем не менее дербентские мероприятия почему-то не попали в федеральные СМИ. СМИ того же Азербайджана осветили 1700-летний юбилей кавказского христианства куда шире. В СМИ Страны огней были не только информационные заметки, но и аналитика. Как вы считаете, почему СМИ России обошли дербентские события стороной?
– Я могу сказать только следующее. Было пленарное заседание, которое длилось примерно полдня. Там присутствовали представители нескольких телеканалов. Как я поняла, телеканалы были местные, дагестанские. Когда выступала я, передо мною стояли четыре микрофона с маркировкой разных каналов. Куда эта информация шла, я точно сказать не могу.
Может быть, федеральное «молчание», если оно было, закономерно? За любым «А» должно следовать «Б». Когда «Б» будет, тогда и стоит это освещать на всю Россию. Как вы считаете?
– Мне кажется, конференция была интересна именно как начало большого процесса, о котором мы говорили. Началом этого процесса будет публичное оговаривание в процессе больших собраний ученых и общественности, а потом, возможно, будут и практические шаги. Тему межнационального и межрелигиозного диалога надо обязательно развивать, и делать это целенаправленно. Нужно более целенаправленно приглашать определенных людей, которые в этом заинтересованы, и работать в этом направлении уже более предметно.
Когда эти шаги уже будут сделаны, тогда, наверное, и стоит выходить на федеральный уровень и докладывать об этом в широком медийном формате.