В Икрянинском районе Астраханской области сотрудники Управления уголовного розыска провели спецоперацию. Но задерживали они не боевиков-террористов. Они выслеживали и задерживали группы браконьеров. 18 ноября в Каспийском море к их байде подплыл патруль Росрыболовства вместе с бойцами СОБР на борту.
Сотрудники правоохранительных органов попросили предъявить документы, однако нарушители резко двинулись с места, совершив наезд на служебный катер. «В результате транспортное средство получило повреждения и чуть не ушло под воду, — говорится в официальном сообщении ведомства. — После предупредительных выстрелов в воздух прицельным попаданием лодка была остановлена, а находившиеся на борту люди начали сбрасывать в море мешки с добычей».
Повсеместный распространенный, но незаконный
Сегодня в Махачкале, по данным оперативников, действует больше 50 челночных фирм, независимых друг от друга, но специализирующихся исключительно на перевозке осетровых продуктов. Они работают с 10 крупными холодильниками, посредством которых и отправляют практически во все регионы России браконьерскую осетрину и икру.
На дне фуры или рефрижератора заранее оборудуются термосы, куда кладут замороженную в лед рыбу, маскируют сверху картошкой или арбузами. Только в мае этого года на контрольно-пропускном пункте «Махачкала» при попытке вывоза изъяли почти 90 кг браконьерской черной икры.
Экспертиза сразу показала ее кустарное производство, причем именно дагестанского происхождения. Все документы — с виду абсолютно законные — говорили, что икра произведена в пограничной с Дагестаном Калмыкии на государственном заводе. По неофициальным данным, ежедневно в Москву из Дагестана отправляют не только десятки килограммов черной икры, но и около 10 тонн браконьерской осетрины. Если это действительно так, то за год браконьеры и их покровители отправляют из Дагестана до 3650 тонн ценной осетровой рыбы за наличные деньги.
Безусловно, осетровый и икорный бизнес приносит огромные прибыли. Но сами браконьеры сдают свой улов за копейки. Человек, которому доверяют, может купить рыбу и икру с берега по цене в 10 раз ниже рыночной. Более того, за каждый выход рыбаки вынуждены платить «куда нужно», закупать топливо, ремонтировать байды и уходить все дальше в море за жизненно необходимым уловом. Все эти расходы они несут независимо от того, будет улов или нет.
В начале ХХ века вылов осетровых в Каспийском море составлял 50 тысяч тонн в год, в начале 1990-х — около 14 тысяч тонн, в середине тех же 1990-х — меньше 3 тысяч. А в начале 2000-х на Каспии стали собирать только 800 тонн осетровых в год. Кого винить в этом? Браконьеров, которые становятся на столь скользкую тропу в надежде заработать, или безработицу, которая стала бичом большинства взрослого населения Дагестана?
Экологи уверяют: если браконьерский отлов осетровых продолжится такими же темпами, то через 20 лет каспийский осетр исчезнет как вид. Не лучше обстоят дела и с другими видами осетровых. Для решения этой проблемы, по мнению экспертов, нужно не только ужесточить наказание за браконьерство, но и уделить больше внимания искусственному разведению рыбы.
Сулакские вдовы
Когда речь идет о дагестанском браконьерстве или рыбном промысле как таковом, известно, что речь идет о настоящем рыбацком поселке – Сулак. Для каждой семьи в этом поселке лодка, как средство существования и приговор одновременно, на них мужчины выходят в море за рыбой, возвращаются не все.
По количеству вдов на душу населения этот поселок занимает, пожалуй, первое место в мире. Самая типичная сулакская семья: бабушка, мать и трое или четверо малолетних детей. Живут плохо, в ветхих домах с тесными темными комнатками, часто построенных из сподручных материалов и самана.
Дома часто затапливает в сезон дождей, когда поднимаются грунтовые воды. На ремонт нет ни денег, ни сил. Так и живут, в ожидании, что мальчишки подрастут и уйдут в море за рыбой. Поколение сменяет поколение, а жизни все нет.
«Мой отец, дядя, дед и вообще почти все мужчины нашей семьи ловили рыбу. У нас все вложено в это дело. Не от хорошей жизни мы рискуем собой и в любую погоду выходим в море, — рассказывает Артур Магомедов, рыбак, естественно, браконьер. — Когда отец работал в рыбсовхозе, он был тружеником, а теперь нас браконьерами называют. А чем нам еще зарабатывать? Но и этой работы у нас не будет не сегодня, так завтра…»
Людей тут кормит только рыба. Которую, не просто надо поймать, довезти до дома, поехать на рынок и продать. На каждом участке этого пути риск, ничего общего с благородстьвом не имеющий: на море риск утонуть, на суше риск быть пойманным полицией. Проблема даже не в том, что будет конфискован товар, и тогда торговки возвращаются в Сулак к голодным детям с пустыми руками, хуже, если они попадут в тюрьму, их детей вовсе будет некому кормить.
Муж Альфии Атакаевой погиб в 2007 году, теперь она одна воспитывает трех дочерей. Вдовой остаться трагично само по себе, а остаться без средств к существованию с малолетними детьми на руках – невообразимо. «На первых порах я просто не знала, что делать, как жить дальше. Ради детей собралась с силами, взяла себя в руки и пошла торговать рыбой. Ведь у меня девочки, мне нужно устраивать их будущее», — говорит Альфия.
Еще в советское время в Сулаке располагался комбинат по переработке рыбы, крупный и прибыльный, но его давно закрыли. Вот все село и стало браконьерским, этим и кормятся 7 547 человек, официальная статистика жителей поселка Сулак.
Некоторым семьям правительство выделило земли под строительство, но непригодна ни к чему. В глинистой склизкой почве не прорастает ни одно растение, кроме осоки и камышей, непригодна земля и для домостроения. К тому же, у людей зачастую нет денег даже на ремонт старых домов, не то что на обустройство новых. На переезд тоже денег нет. На новом месте тоже нужны маломальские средства для первого времени.
«Мой дом затапливает каждый год, здесь почти все такие, как я», — объясняет жительница Сулака, в одиночку воспитывающая пятерых детей, Маржанат Абдулаева. Она преподает в местной школе. «У нас в школе много детей, которых бабушки-дедушки, остались сиротами, трудно им. Дети часто пропускают, не ходят в школу, потому что элементарно нет обуви, не в чем ходить», — рассказывает она.
Если долго мучиться…
..не всегда выходит что-то путное. С 2011 года жители Сулака просят о помощи. Им помогали различные благотворительные фонды, много чего обещало правительство, но дальше слов и нескольких благотворительных акций дело не пошло. Митинговать у этих людей нет ни сил, ни времени. Направленные на единственную цель выжить и как-то поставить на ноги детей в самом прямом смысле слова отнимает все силы и время. Возможно, после этой публикации в поселок снова поедут благотворители и найдутся желающие помочь, но здесь, в обреченном на браконьерство поселке, просто нет перспектив.
Источник: http://kavpolit.com/sulakskie-vdovy-brakonery-ili-obrechennye/