ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕЦЕПТЫ ОТ ЭКСПЕРТА

  Позади 20 лет рыночных реформ. Но в Дагестане по­прежнему функционирует отсталая, неэффективная, нерыночная экономика, что отрицательно отражается и на структуре республиканского бюджета – собственные доходы составляют только четверть. В чем причины отсталости, неэффективности?

  – Действительно, ситуация в республиканской экономике оставляет желать лучшего, и реформы не реализованы до конца. В частности, отстают приватизация, земельная реформа, практически нет институтов развития. Экономику тянут вниз политическая нестабильность и коррупция. Мы не смогли обеспечить «рывок» в более благоприятные для развития и обеспеченные деньгами «нулевые» годы.

  С другой стороны, большинство субъектов экономики, бизнес в целом настолько аффилированы с чиновниками, что и в рыночной сфере вместо рыночных методов корпоративного управления применяются бюрократические методы. А произведенный продукт присваивается собственниками, чиновниками – вместо того, чтобы реинвестировать его в бизнес, в развитие. Не сформировался институт частной собственности, класс собственников, нет долгосрочной мотивации собственников и цели капитализировать бизнес в долгосрочном периоде.

   Вы как­то сказали, что у Абдулатипова интересное видение настоящей ситуации и будущего республики. В чем оно состоит и в чем «интересность»? Он понимает ситуацию в экономике?

  – Знаете, он встроен в жесткую систему, и там не так много возможностей для маневра. Тем более учитывая клановую экономику, для изменений. Но он не только президент, может, для нас важнее, что философ, оратор. Он говорит, чтобы другие прислушивались, учитывали, делали выводы, сегодня или на будущее. Возможно, иногда всего лишь предупреждает, чтобы не поступали так или иначе.

  «Интересность» его видения в том, что он призывает вернуться к нашим истокам, традициям, естественности, к традиционному укладу жизни, занятиям, даже к элементам традиционной экономики. Это не требует больших инвестиций, затрат, издержки минимальны, а эффективность, по крайней мере, на уровне экономики села, домашних хозяйств, высокая. Не отвернуться от цивилизации, но и не раствориться в плавильном котле глобализации. Это непросто. Но очень важно сегодня и, как видим, востребовано дагестанским обществом. Инстинкты самосохранения нами еще не утрачены.

   В своем выступлении на гайдаровских чтениях вы говорили о необходимости перехода экономики республики на новую модель. Как это возможно?

  – Накал страстей на форуме был слишком высоким, и про экономику забыли. В своем выступлении я напомнил участникам: экономика такая же равнозначная, равноценная и равноправная часть гражданского общества, как и остальные сферы. Что многие проблемы общества своими корнями уходят в экономику. Все­таки это базис.

  Говорил я не о самой модели будущей экономики, а про необходимость перехода и возможных способах. Хотя некоторые элементы новой модели мы обсуждали с Алексеем Леонидовичем Кудриным на экспертной площадке. После я с ним общался лично, а несколько вопросов по антикризисным мерам для республиканской экономики и способам перехода на новую модель передал ему в письменном виде. Обещал ответить.

  Почему бы в Дагестане не разработать такую модель будущей экономики. Это обсуждается, кто­нибудь работает над ней? Разве правительство не должно вырабатывать экономическую политику?

  – Нет, не обсуждается, и никто над новой моделью не работает. Тема довольно сложная. И пока нет запроса, сама модель не востребована.

  Государственной экономической политики в республике никогда не было, нет и сегодня. Она подменяется затратными программами – ведь тратить всегда приятнее, чем работать и зарабатывать.

   Неужели Стратегия социально­экономического развития Дагестана, на разработку которой были потрачены немалые средства да и несколько лет, оказалась нежизнеспособной?

  – Насколько я понял, ее реализация отложена. Видимо, задачи по долгосрочному стратегическому развитию Дагестана еще по­настоящему не поставлены, сегодня приоритеты больше тактического характера.

  В последнее время не слышно о курортных проектах на Северном Кавказе. Выходит, федеральная власть поняла бесперспективность туризма в СКФО?

  – Это не совсем так. Работа продолжается во всех регионах, хотя проекты в разной степени готовности. Курорты «Ведучи» и «Архыз» совсем скоро выйдут на проектную мощность. Также есть планы перепрофилирования объектов после зимней Олимпиады в Сочи. Возможно, немного отстает от графика организация туристического кластера в Дагестане.

   Рамазан Абдулатипов с самого начала работы на новой должности пытался привлечь в Дагестан «внешних» игроков в лице ВТБ, ВЭБ, Сбербанка, группы «Сумма». Насколько ему это удалось?

  – Они в той ли иной степени были задействованы в Дагестане. Теперь актуально их участие в новых проектах, объемные инвестиции. Проблема не столько в привлечении крупных инвесторов. Зачастую дагестанские предприятия не готовы к работе, в частности, не выдерживают их стандарты требований по совместному участию в крупных проектах, условия соинвестирования.

   В Дагестане создана Корпорация развития, которая призвана привлекать в республику инвестиции. Кто в Корпорацию вложился на деле, какие инвестиции и куда она привлекает?

  – Судя по заявленному уставному капиталу, это достаточно крупный институт развития. Опять­таки, процесс создания займет время, скорее всего, не менее года. Насколько я знаю, пока внесена часть планируемого объема вклада республики, также известна сумма первоначальных инвестиционных средств в размере 1 млрд рублей.

   Развитие экономики Дагестана обычно связывают с крупными многомиллиардными бизнес­проектами, такими как Каспийский завод листового стекла или Дагагрокомплекс. Насколько это оправдано? Как идет их реализация?

  – Более чем оправдано. Для республики это новые технологии, дополнительные рабочие места, опыт корпоративного управления, налоговые поступления в бюджет и т. д. Что важно: параллельно их реализации идет тестирование процесса частно­государственного партнерства, выявляются проблемы в механизмах государственной поддержки. А масштабирование экономики является непременным условием повышения ее конкурентоспособности. Крупные корпорации, холдинги должны стать локомотивами экономики и существенно пополнить наш бюджет. Скажем, каждый из названных проектов тянет на 1 млрд рублей в год.

  Проекты только на старте. Каспийскому заводу листового стекла предстоит решение проблем перехода на местное сырье и сбыта продукции. Дагагрокомплексу – проблема сезонности производства, себестоимости продукции и налаживания производства конечных товаров. Ведь томатная паста или сахар­песок всего лишь сырье. Их производство вряд ли способно обеспечить достаточный объем прибыли для возврата в срок порядка 20 млрд рублей инвестиционных средств.

  Вы не могли бы оценить перспективы бизнеса Сулеймана Керимова в Дагестане и озвученные им ранее проекты по порту, аэропорту, развитию футбольной индустрии, «Анжи­сити»? 

  – Насколько я знаю, пока все его планы по Дагестану в силе. Если инвестор решил поменять стратегию, какие­то параметры проектов и инвестиций, так это обычная практика. Пока Керимов остается единственным крупным частным инвестором Дагестана. За последние несколько лет он потратил на республику порядка 1 млрд долларов. Это не совсем инвестиции, скорее, затраты, что он изначально понимал.

    Как вы относитесь к самой идее и российской, и дагестанской власти предлагать некие многомиллиардные бизнес­проекты с участием чиновничества, бюджетных денег и частного капитала? Тем более что в последнем случае к проектам привлекается довольно узкий круг избранных предпринимателей.

 

  – Инициатива в этой сфере действительно у государства. Но государство превалирует в бизнесе, что не совсем правильно, хорошо и для государства, и для бизнеса. Вместо регулирования и стимулирования бизнеса, государство часто берет на себя не свойственные ему функции хозяйствования, инвестирования.

  Что касается Дагестана, то у нас сложилась государственно­клановая система, где власть и кланы в буквальном смысле сплетены, неотделимы от бизнеса. Ведь чиновники в большинстве случаев и собственники бизнес­структур.

   Не говорит ли увлечение проектами и участием в разного рода форумах и ярмарках о желании чиновников поучаствовать в коммерческих проектах? Этим должен заниматься частный капитал!

  – Иногда складывается впечатление, что у инвестиционных проектов нет своих дирекций и управляются они министерствами, чиновниками в ручном режиме. Это соблазнительно, но неправильно и не красит самих чиновников. Есть определенная общепринятая дистанция. Тут уж точно назрела необходимость вмешательства президента республики.

  Привлечь инвестиционные средства – половина дела. Их надо еще возвращать. А это чиновники делать не будут, в будущем предприятия останутся со своими проблемами один на один.

  Но реальный рынок растет снизу, главное – не мешать ему развиваться. Предпринимаются ли в Дагестане какие­то меры для защиты, стимулирования малого и среднего бизнеса?

  – Нельзя сказать, что ничего не предпринимается. Вы сами сказали – главное не мешать. Понимаете, рынок и есть практически все экономическое пространство республики. В том числе, государственный сегмент, чиновники, их собственность, интересы, малый бизнес, средний бизнес и т. д. Не разделять рынок на государственный и негосударственный секторы, на «верхи» и «низы», а не нарушать правила, не переходить установленные законами границы. Искусственные барьеры входа и попытки подавления бизнеса, своего рода монополия на бизнес и инвестиции со стороны чиновников, налицо.

   А пресловутый вывод бизнеса из тени? Есть даже соответствующий приоритетный проект президента «Обеление экономики».

  – Это попытка решить проблему административными методами. А результата по нему можно добиться, только если участникам экономики, собственникам будет интересно иметь прозрачный бизнес, капитализацию бизнеса в долгосрочном периоде. Помимо проведения профилактических мероприятий по налогооблагаемой базе, почему бы не сделать, чтобы налоги платить было выгодно? Выводить бизнес из «тени» нужно очень осторожно, постепенно, в то же время предлагая взамен что­то более ценное, выгодное.

   В своем последнем интервью вы довольно критично высказались о перспективах реализации 10 президентских приоритетных проектов. Все дело в том, что их «некому реализовывать», как сказал президент, или проблемы в самих проектах?

  – Критично по ним не раз высказывался сам президент. Все дело в том, что чиновники не понимают суть проектов и не знают, как их реализовывать. Чиновники освоили только программный подход и привыкли, что по каждой программе они получают деньги. Освоение денег было для них сильным стимулом. Но тут проектные планы, не программы, и денег нет. Для реализации приоритетных проектов чиновникам придется осваивать системный, процессный, проектный, маркетинговый подходы. Этому еще учиться и учиться.

  В целом, в приоритетные проекты недостаточно заложены мотивация, стимулы, механизмы и инструменты нефинансового характера, организационные и управленческие решения. В некоторые проекты заложены мероприятия, по которым не мы принимаем решения, а федеральный центр. Это дополнительные реализационные риски.

  Сельское хозяйство признано одним из приоритетов развития экономики Дагестана. Есть ли у республики перспективы прорыва в аграрной сфере, на уровне экономики села, фермерских хозяйств?

  – Сельское хозяйство не просто отрасль экономики, а еще и традиционный уклад жизни, основа самообеспечения. С этой точки зрения, альтернатив нет. Но дважды в одну и ту же реку не войти, пытаться вернуть былое – нет смысла. Новые формы зарождаются, такие как фермерство, предпринимательство на базе домашних хозяйств. Что касается современных форм, то это масштабирование отрасли, создание агрохолдингов и кластеров. Но пока в республике аграрная политика не выработана.

   Один муниципальный глава мне как­то объяснял, что ему невыгодно наращивать налогооблагаемую базу: чем больше у района своих доходов, тем меньше он получит дотаций из республиканского бюджета. Как изменить эту парадоксальную ситуацию?

  – Это действительно так, у муниципальных образований нет стимулов зарабатывать. И генерирует коррупцию в межбюджетных отношениях. Но теперь деньги получат только успешные муниципальные образования.

  В последнем интервью вы сказали, что на уровне муниципального образования упускаются многие возможности в плане экономического развития. Что нужно предпринять?

  – Экономическая политика и усилия по экономическому развитию со стороны муниципальных образований – на нулевом уровне. Долгосрочные программы развития утверждены только в Лакском, Каякентском и Кизлярском районах, хотя сомневаюсь, что они результативны. Генпланы территории, сельских поселений выполнены только в одном Кизлярском районе.

  Особых рецептов успеха нет. Надо соблюдать технологию стратегического развития – на муниципальном уровне выполнять последовательно исследования потенциала, анализ, стратегирование, планирование, проектирование. Хотя они разные по уровню развития. Есть муниципальные образования, которые в силу географического расположения и ресурсов развиваются де­факто. Но таких в Дагестане не более десяти. Вопрос в том, как развивать депрессивные муниципальные образования. Вот здесь нужны и мозги, и особые усилия со стороны глав муниципальных образований.