Туризм в Дагестане

В настоящее время во властных структурах России и Дагестана, средствах массовой информации, научных кругах широко обсуждаются вопросы развития туризма на Северном Кавказе и в Дагестане в частности.

В процессе прослеживаются две точки зрения. Одни, ссылаясь на опыт европейских и ряда других стран, видят в туризме новый-старый источник значительных финансовых поступлений и даже возможность решения извечной нашей проблемы — преодоления отставания от других российских регионов. Такой оптимистический вариант развития основывается как на опыте 80-х годов прошлого века, так и на наличии высокого рекреационного потенциала республики, многочисленных исторических достопримечательностей, возможностей для санаторно-курортного лечения, создания и реанимирования горноклиматического туристического кластера. Представители среднего и старшего поколения еще помнят переполненные пляжи Каспийского моря, пески и климат которого уникальны для всей России.
Другая точка зрения основана на том, что только при условии преодоления определенных препятствий, в основном нестабильной политической ситуации, отсутствия развитой инфраструктуры, нехватки квалифицированных кадров, могут возникнуть предпосылки даже для начального этапа развития туристического кластера. На наш взгляд, важным является и ценовой фактор, которому сегодня уделяется недостаточное внимание, ведь отдых в той же Турции, Египте обходится намного дешевле, чем поездка в Сочи или еще куда-то. Есть еще один принципиальный момент, который обязательно нужно учесть.

Опыт Люксембурга
В массовом туризме существуют и негативные стороны, в первую очередь, в форме разрушительного воздействия на природу, среду обитания того или иного этноса, его традиции и образ жизни. Поэтому в ряде западных и иных стран сегодня туризм переориентируется на развитие так называемого «экологического туризма», основанного на трепетном отношении ко всему, что окружало и окружает человека. В англоязычных странах обычно применяют вышеназванный термин, в германоязычных — «мягкий туризм». Мы будем придерживаться второго термина, поскольку с ним тесно увязаны вопросы обновления и развития именно сельских районов с их исторической, природной, архитектурной и иной уникальностью. Будем также иметь в виду, что «мягкий туризм» кроме прочего приостанавливает бегство молодежи в город, он характеризуется меньшей ресурсоемкостью из-за меньшего объема необходимой туристской инфраструктуры из расчета на одного туриста и на получаемую прибыль.
Пионером в сфере развития и популяризации этого вида туризма считается Люксембург, где впервые в 80-х годах прошлого века была разработана специальная программа под названием «Наша деревня будет жить». В герцогстве тогда сформировали постоянно действующую правительственную комиссию, потом была конкретная программа, государство ее и сейчас субсидирует на 30%. Деньги пошли на развитие ремесел, народных промыслов, восстановление старинных домов. В частности, тут уже отреставрировано более 5500 старых домов. Притом восстановление носило всеохватный характер: повсеместно заменялись пластиковые окна на деревянные, пластмассовые жалюзи — на деревянные ставни, алюминиевые двери — на резные, дубовые. Использовались в работе давно забытые материалы, такие как дуб, солома, известняк и песок. Так Люксембург повел Западную Европу к возрождению сельской архитектуры, сохранению неповторимого духа прошлого. Уже в 1987 году Евросовет принял люксембургскую программу «Наша деревня будет жить» как образец для развития сельских районов Евросоюза. И «мягкий туризм» в Западной Европе приобретает все больше сторонников. В определенной мере данный опыт сейчас востребован и в отдельных российских регионах, но тенденция так и не добралась до Дагестана с его действительно уникальной архитектурой, сельской жизнью, традиционными промыслами. Приходится с горечью констатировать, что этим составляющим нашей жизни должное внимание уделялось лишь в советское время.
Достаточно вспомнить, что сразу по окончании Второй мировой войны в горы зачастили многочисленные научные, этнографические и археологические экспедиции. В одну из таких экспедиций в 1945 году попал московский архитектор, ученый и педагог Геннадий Мовчан. Он кроме прочего является автором проекта здания Аварского театра, единственного современного здания в Махачкале, где органично сплетено национальное и модерн. Мовчан тогда был поражен увиденным в Нагорном Дагестане. Он по окончании экспедиции в одном из своих трудов написал, что именно здесь столкнулся с бесценным «затерянным миром», сохранившим очаги древнейших реликтовых форм домостроительного искусства, где само представление «о роли жилища и вообще архитектуры в жизни общества не совпадает с нашим. Причем предстала она не в виде мертвых археологических памятников, а живых, функционирующих по первоначальному назначению». Мовчан считал, что горная архитектура Дагестана стоит выше аналогичной архитектуры всего Кавказа, его первооснову он возводит к «редчайшему кусочку несохранившихся этапов развития общего искусства Средиземноморья — колыбели искусства европейского».
Горной архитектурой восхищался не только Мовчан. Так, известный художник Евгений Лансере в частной беседе восторженно говорил о ней: «Там произошла гибель богов Рихарда Вагнера». Он таким образом приравнивал создателей горной архитектуры к мифическим богам немецкого композитора и дирижера. В 40—50 годах прошлого века Нагорный Дагестан один за другим также посещали ученые из Грузии, они кроме прочего в массовом порядке вывозили в тбилисские музеи ценные артефакты прошлого. Их судьба сегодня никому неизвестна, хочется надеяться на лучшее, но тот же Мовчан в книге «Старый аварский дом» пишет, что один из грузинских архитекторов, который посетил Дагестан, даже отказал ему в знакомстве с материалами. Резюмируя вышеизложенное, можно сказать, что нашей архитектурой, нашим славным прошлым интересовались все, кроме нас самих. Теперь мы должны отдавать должное нашему прошлому, пришло время собирать камни.

Запад и Дагестан
«Мягкий туризм» — это не только реанимирование архитектуры, но и возрождение традиционных промыслов. Ведь только к началу ХХ века в Дагестане каждый аул что-нибудь да производил, а число искусных ремесленников и мастеров составляло более 100 тысяч человек. Это было «среднее» сословие родного края, духовная опора узденства с его уникальным кодексом чести и поведения. Труды мастеров не только обеспечивали внутреннюю потребность, продукты вывозились за пределы Дагестана. Развитие традиционных, художественных промыслов способствовало занятости населения, снижению уровня безработицы, росту материального благополучия, развитию самобытности, личностных качеств, творческой самореализации. При этом мастера чувствовали себя не просто наследниками и последователями дел своих предков, а хранителями и продолжателями всей многовековой культуры своего традиционного промыслового центра и Дагестана в целом. Таким образом, «мягкий туризм» создает возможность трудоустройства сельского населения, производства трудоемкой, экологически чистой, высокорентабельной продукции, возрождения и развития народных промыслов.
«Мягкий туризм» — это и формирование высокотехнологичных производств, медицинских научных центров с использованием целебных источников, которых тоже немало в республике, возрождение национальных традиций в экономике и труде, «террасного земледелия и отгонного животноводства», которые также имеют всемирно-историческое значение. Использование преимуществ развития «мягкого туризма» для возрождения сельской архитектуры, развития сельских районов — это (не только) ностальгия по прошлому, возврат к архаичным формам ведения хозяйства. Это наше преимущество, вытекающее из нашей возможности избежать «издержек первенства» не только из-за неразвитости массового туризма, но и отсталости агропромышленного комплекса. Дагестану не надо стыдиться своего уникального прошлого, мы должны сделать все, чтобы прошлое гармонично вплелось в современную жизнь. Не надо слепо следовать за чужим образом жизни и чужой культурой. Известно, что сейчас в республике хватает людей, которые считают, что нам необходимо (альтернатива исключается) развивать рыночные отношения по западному типу и догонять промышленно развитые страны со всеми вытекающими отсюда последствиями. Дагестан хотят загнать в прокрустово ложе современного либерального формата общественно-политических взаимоотношений, когда общественное развитие рассматривается как прямолинейный исторический процесс с участием Древней Иудеи, Эллады, Рима и западной романо-германской Европы, окруженной «неисторическими» или «отсталыми народами». Тем самым обществу внушается, что западная цивилизация — вершина всего и вся. Естественно, я не призываю отторгнуть западный опыт, он тоже должен быть использован, но выборочно, с учетом того, что Запад сегодня переживает тяжелейший кризис, что западная модель — это, по сути, разновидность тоталитаризма, когда все должны разговаривать на одном языке, мыслить, одеваться и питаться одинаково. В свое время английский философ Арнольд Тойнби точно подметил: «Мы (Запад) не осознаем присутствия в мире других равноценных нам обществ, рассматривая свое общество тождественным цивилизованному человечеству».
Опыт Дагестана не только «равноценен» западному, он уникален, хотя бы потому, что в течение долгого времени государственный строй Дагестана был полисным, который, по мнению древнегреческого философа Аристотеля, являлся самым совершенным видом человеческого объединения… 

Источник: http://www.ndelo.ru/one_stat.php?id=7405

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *