Бекмурза Бекмурзаев: «Сам народ определит, с кем ему по пути».

Ходьба в народ и карьера.

 — Ваш предшественник, а ныне начальник информационно-аналитического отдела при президенте Дагестана Гарун Курбанов, когда занял этот пост, обещал, что даст интервью еженедельнику ровно через месяц: мол, нужно освоиться на новом месте, понять специфику и так далее. Прошел месяц, два, три, год, но встретиться с Курбановым нам так и не удалось. Подобный же разговор состоялся и с вами, отличие заключается в том, что мы встретились ровно через месяц. В чем дело — это метод работы новой власти или черта характера самого Бекмурзаева?

— Моя личность не имеет никакого отношения к процессу. На каждом совещании новое руководство Дагестана говорит нам: не нужно сидеть в кабинетах, общайтесь с простыми людьми, идите в народ, горы, лес. Пусть сам народ определит, с кем ему по пути. Власть сегодня через контакты с обществом хочет предложить всем дееспособную модель общественно-политического развития. Сумеет она это сделать, хорошо для всех, нет — Дагестан обречен вечно жить в мире раскола, разборок. Я всегда считал и считаю, что власть должна быть открытой, она обязана говорить обществу правду, какой бы горькой она ни была. Только так можно получить кредит народного доверия. Сейчас в Дагестане ситуация сложная, нам важно научиться слушать и слышать друг друга. Власть, кроме прочего, должна научиться адекватно реагировать на общественные импульсы, упреждать негативные тенденции, притом все должно идти на пользу России, республике, простых граждан.

— Какое место в данном процессе могут занять независимые СМИ? До сих пор, так повелось, отдельные чиновники видели в них только врагов, наймитов Запада.

— Свободные информационные ресурсы — барометр развития гражданского общества. Страшно не то, что СМИ поднимают проблему, страшно, когда все делают вид, что ничего не происходит, хотя кругом все рушится.

— Говорят, в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Вы опровергли это мнение, так как уже руководили данной структурой, которая тогда называлась министерством по национальной политике, информации и внешним связям. Какие мотивы стояли за вашей отставкой при Муху Алиеве?

— Мой приход в министерство объяснялся в первую очередь тем, что я не был человеком с улицы. Я долго и неплохо работал в центральном аппарате МИД России, за рубежом. Готовили меня для работы в «горячих» точках, там, где существуют конфликтогенные зоны, поэтому в один момент руководство в Москве сочло, что мой опыт больше пригодится в Дагестане. Вернулся домой, возглавлял представительство МИД России в Махачкале. После трагической гибели предшественников, моих друзей — Магомедсалама Гусаева и Загида Арухова — возникла не совсем здоровая морально-психологическая обстановка в республике. Меня руководство Дагестана выдвинуло на должность министра по национальной политике, информации и внешним связям Дагестана, отказ мог бы быть воспринят как элементарная трусость. «Если ты не поможешь республике, то кто сделает это?» — сказали мне. Я ответил: «Раз так ставится вопрос, я согласен». Потом пришла команда первого президента Муху Алиева. Не мне объяснять вам специфику того периода, время было трудное, у нас были десятки наработок по выводу республики из тупика, но тут пошла «новая» волна. Началась не совсем понятная, неприемлемая для меня с моими внутренними убеждениями работа, которая не могла дать адекватных обстановке результатов. В МИДе нас учили прогнозировать ситуацию на 10—15 лет вперед, чего не наблюдалось в тот период в Дагестане. Я не могу врать, предавать, изменять самому себе, стучать на кого-то, поэтому моя отставка была неизбежной. Нельзя давить на людей, ломать их через колено, зло всегда возвращается. Сегодня я даже рад, что не оказался в системе, которая заставила республику целых четыре года топтаться на месте.

Высшая сила и этносы.

— В Дагестане десятки наций. В силу понятных причин это предполагает наличие определенных проблем в сфере межэтнических отношений, которые иногда принимают публично-протестный характер. Насколько фактор контролируют силы, ориентированные на решение собственных задач?

— Тема наций и даже национализма была актуальной в истории человечества во все времена. Выскажу несколько спорное мнение: в сферу межнациональных взаимоотношений сейчас внесли слишком много надуманного. Люди вбили себе в голову, что национальные отношения чуть ли не квинтэссенция всего и вся. Они начинают цепляться за мертвые образы прошлого, когда преувеличивают значение национального и националистического. А ведь эти факторы были изобретены только 500 лет назад. Тогда по Европе начались буржуазно-демократические революции, стали формироваться национальные государства. Эти идеи стали прививаться в России в начале ХХ века, когда в 1905 году начались националистические погромы. Затем большевики создали целый комиссариат по делам национальностей и так далее. Фактически национальная принадлежность — всего лишь испытание для человека, данное самим Всевышним. Кто мне скажет, к какому этносу принадлежит пророк Адам (мир ему), какой национальности были его сыновья, а пророк Ибрагим (мир ему)? Они были просто мусульманами! Если я обращаюсь к примерам пророков (мир им), это не означает, что хочу ориентировать общество на религиозные ценности, пророки — символы, образцы служения своим народам на основе высших моральных ценностей. Получается, что национальные деления, националистические вывихи не от Всевышнего, они актуализируются лишь для решения политических, вполне земных задач. Вы можете быть аварцем, я — кумыком, кто-то — даргинцем и так далее, но никто не должен забывать, что в первую очередь он — человек, главным призванием для которого является поклонение Всевышнему, признание всех Его книг и пророков, следование им. Что же важнее: нравственное начало или земные страсти? Ответ лично для меня очевиден.

— Ваше мнение понятно, но все-таки давайте вернемся на грешную землю Дагестана и поговорим более конкретно…

— К величайшему сожалению, до сих пор не проведены исследования, которые бы показывали контролируемость протестных акций теми или иными лицами, поэтому сложно прямо ответить на вопрос, хотя ни для кого не секрет, что определенные люди всегда стремились и стремятся решать свои земные задачи через спекуляции на ценностях религии, этноса, прочих факторов. Простые люди не видят подоплеку событий, поэтому они готовы митинговать, а те, кто еще вчера на этих самых митингах громче всех кричал об униженности своей нации, получив определенный служебный пост, дав дорогу своему бизнес-проекту, сегодня становятся самыми ярыми интернационалистами. Надеюсь, вы не станете требовать от меня конкретные примеры, они у всех на устах.

— Сегодня проблема межнациональных отношений даже персонифицирована. Речь идет о том, что отдельные журналисты и эксперты винят чуть ли не во всех бедах Дагестана покойного первого секретаря Дагобкома КПСС Абдурахмана Даниялова, который, дескать, единолично переселил «диких» горцев на равнину. Такое мнение имеет право на существование?

— Вопрос очень щепетильный, исключительно уязвимый для всех дагестанских народов. Действительно, ныне появилось много людей, которые безапелляционно и поверхностно начинают обсуждать и осуждать то, что было тогда. Это неправильный и неисторический подход. Вспомним, что собой представляла тогда страна. Руководство СССР хотело формировать так называемого советского человека, человека безо всяких корней, маргинала в полном смысле этого слова. Дагестан, в свою очередь, переживал тяжелейшие времена. Голод в горах, люди там целыми семьями умирали от нехватки пищи, это действительно было время исключительных обстоятельств. А по равнине прошелся мощный карательный аппарат, в результате раскулачивания были убиты и сосланы в Сибирь тысячи людей, плодородные земли опустели, их не могли обрабатывать оставшиеся жители, которых насильственно загнали в колхозы. И в таких условиях лидеры СССР, Дагестана (не один Даниялов) приняли решение о переселении горцев на равнинные земли. Глупо в такой обстановке говорить о победителях и побежденных, было трудно всем: и тем, кто принимал судьбоносное решение, и тем, кого насильно переселяли с насиженных мест, и тем, кто принимал переселенцев. Но есть один факт, который сейчас многими упускается из виду. Именно в ту пору в экстремальной ситуации укреплялась дружба дагестанских народов, потому что те же кумыки, чеченцы, другие этносы, проживающие на равнине, по-братски принимали в свои семьи горцев, у которых на равнине не было, как говорится, ни кола ни двора. Почему об этом не говорят, почему не делают упор на том, что переселенцы тысячами вымирали на равнине, где свирепствовала малярия, туберкулез, холера, чума и прочие заболевания? Надо быть честным во всем. Не нужно также забывать, что вся земля дана нам лишь на краткое пользование, она принадлежит одному Аллаху! На нее в земной жизни также могут претендовать те, кто честно обрабатывает ее.

Переселенцы и кутанные земли.

— Есть еще одна сторона трагедии. Переселенцы отдалялись от своей религии, языка, культуры, обычаев, прочих составляющих самоидентичности. Сегодня я знаю десятки семей в Махачкале, готовых именно по этой причине переселиться в горы, но они хотят получить адекватную компенсацию за оставленное на равнине жилье, хотят, чтобы в горах была сформирована соответствующая ХХI веку инфраструктура. Почему власти не идут им навстречу?

— Опять поднимаете щепетильные темы. Вы — аварец, я — выходец из плоскостного Буйнакского района, но сейчас мы оба живем в Махачкале. Лично я считаю, что каждый человек должен быть патриотом своей земли, он не должен отрываться от своей первоосновы. Скажу больше: у каждого на генетическом уровне зафиксирована Аллахом любовь к своей земле. Когда я езжу домой, чувствую себя полноценным человеком. Это моя земля. Но наши дети, да и многие дагестанцы, не испытывают таких чувств. Как же быть с ними? Была республиканская программа «Горы», на нее выделялись огромные средства, но сколько человек вернулось в горы? Вопрос риторический, похоже, деньгами, газификацией, асфальтированием дорог земляков в горы не заманишь, что-то сдвинулось в их психологии, характере мышления. Ведь исторически горец — это не просто человек, который бьет себя в грудь и кричит: «Я — маарулав!». Нет, горец — житель местности, на которой по воле Всевышнего держится весь мир, ведь горы, как мощные колы, вбиты в планету, они охраняют, укрепляют, цементируют ее. Поэтому горцы являлись хранителем всего возвышенного, традиционного. Недаром одним из признаков Судного дня является потеря горами снежных шапок, лесов и горцев. В то же время мы не должны забывать, что только на фоне равнин и видно величие гор. Равнина и горы, их жители взаимосвязаны, они жили в гармонии, хочется надеяться, что так будет в будущем.

— Еще один вопрос к теме. Идет переселение жителей Новолакского района. Почему их должны переселять в окрестности Махачкалы, когда исконно лакские земли в горах никем не обрабатываются, в десятках населенных пунктах никто не живет? Ведь заселение лакцами родных для них земель решило бы сразу две задачи: сняло межэтническую напряженность и помогло сохранить лакский народ. То же самое относится и к жителям так называемых кутанных земель…

— Действительно, такая проблема стоит, но нужно понимать, что многие новолакцы хотят жить именно в пригородах столицы Дагестана. Лично мне кажется, что ваш подход имеет перспективу, он помог бы улучшить дружбу между дагестанскими народами, сохранить этническое, археологическое, иное многообразие Дагестана.

— В советское прошлое уходят корни еще одной проблемы. Имеется в виду подразделение дагестанских этносов на «титульные» и «нетитульные». Я не аварец, а каратинец. До 1926 года мои земляки в переписях шли как каратинцы, затем кто-то на самом высоком уровне решил, что такой нации нет, есть только аварцы. Но мы-то все время чувствуем себя каратинцами, разговариваем на каратинском языке, силами энтузиастов создали каратинский алфавит, скоро увидит свет первый мультфильм на нашем языке. Почему власть не замечает статус «первосортности» одних и «второсортности» других?

— Вы меня снова без ножа режете. Если я, кумык, начну обсуждать проблемы каратинского этноса, многие воспримут мой шаг не совсем правильно. Но раз у нас пошел откровенный разговор, постараюсь ответить и на этот вопрос. Почему актуализируются сегодня такие вопросы? Дело в том, что в нас снова просыпаются шаблоны великой идеи «единого» народа. Это чистейшей воды политика. Я точно так же, как и вы, не понимаю, почему я с трудом разговариваю с засулакскими кумыками, которые присвоили себе пальму первенства во многих вещах. Или что мне мешает на равных вести диалог с братьями-кумыками из Кайтага или Каякента? Вы считаете себя каратинцем, будьте им. Чувствуйте себя таким в родном селении, дагестанцем — в России, россиянином — за пределами страны. Такой же подход должен практиковаться и относительно андийцев, бежтинцев, цунтинцев, прочих этносов. Никто же не мешает каратинцу, ботлихцу стать частью этого мира. Непризнание их полноценными этносами — архаизмы, проявления старого мышления.

Азербайджан и дагестанцы.

— В прошлый раз мы остановились на сугубо внутридагестанских проблемах, теперь попытаемся узнать о самочувствии земляков, которые живут на своей земле, но в результате постперестроечных вакханалий оказались за пределами исторической родины. Начнем с анклава на территории Азербайджана — селения Храх-уба Магарамкентского района…

— Самочувствие жителей анклава ничуть не отличается от самочувствия прочих жителей Магарамкентского района. Единственная проблема, которую нужно сейчас быстро отрегулировать, — переход границы. В свое время нам удалось сделать так, что все жители анклава получили российские заграничные паспорта. Теперь нужно, конечно, согласуя вопрос с руководством братского Азербайджана, добиться упрощения порядка перехода границы. Мы также намерены защищать интересы храхубинцев посредством федеральной программы по поддержке соотечественников за рубежом.

— Некоторое время назад власти Дагестана предлагали храхубинцам переехать в Россию, не давая никаких гарантий социально-экономического характера. Принцип остается в силе?

— Это один из вариантов решения проблемы. Лично мне представляется, что статус-кво нужно сохранить, а появившиеся вопросы решать в рамках гуманитарного и прочего сотрудничества с азербайджанскими властями.

— В Азербайджане живет огромное количество наших земляков. Их права, по крайней мере до сих пор, сильно ущемлялись: в частности, нет телевидения, радио, уроков на родных языках, не соблюдается принцип пропорционального национального представительства во власти. В Закатальском районе запретили чтение азана, снесли памятник третьему имаму Чечни и Дагестана Шамилю. На это Махачкала вообще не обращала внимания. В чем дело?

— Нужно сказать откровенно: подобные проблемы имели место раньше. Дагестанская власть на них никак не реагировала, теперь времена изменились. Совсем недавно президент Дагестана Магомедсалам Магомедов вместе с делегацией посетил Азербайджан, его тепло принял руководитель республики Ильхам Алиев. Встречи проходили в братской обстановке, чувствовалась готовность во всем идти нам навстречу. Впервые за многие годы мы посетили районы, населенные пункты, где проживают дагестанцы. Скажу вам откровенно: члены нашей делегации были приятно удивлены, даже поражены увиденным. Везде асфальт, построены современные типовые школы, спортивные комплексы с инфраструктурой, детские сады. Нет мусора. И эта картина — правило, а не исключение. Закаталы, Шеки, другие провинциальные города выглядят намного лучше, чем Махачкала. А ведь на этих же местах еще четыре года назад были горы мусора. Что касается частных негативных моментов, они будут решены в рамках принципов взаимного уважения, невмешательства во внутренние дела друг друга. Тем более, что это не целенаправленная политика Баку, иногда на местах не совсем правильно ведут себя чиновники.

Вода и представительства.

— Почему нельзя дать «азербайджанским» дагестанцам двойное гражданство?

— Подобные вопросы решаются исключительно за столом переговоров. Если есть необходимость в этом, нужно договориться с руководством Азербайджана. А пока законодательство соседей не позволяет иметь такой статус. Торопить события нельзя.

— Камнем преткновения наших взаимоотношений был вопрос о водоразделе реки Самур, когда интересы Дагестана полностью игнорировались. И это притом, что приграничные районы испытывали дефицит воды. Ситуация изменилась?

— Проблемы уже нет. Ее решили так, как предлагал еще в 1996 году председатель Госсовета Дагестана Магомедали Магомедов — по схеме 50 на 50 за вычетом 32% естественных попусков, идущих на орошение дельты Самура, реликтовых лесов, приморских районов и так далее.

— Фактор заселенности Азербайджана коренными дагестанцами может быть использован Россией для решения собственных задач по аналогии с Южной Осетией и Абхазией в Грузии?

— Вопрос никогда не должен стоять в подобном ракурсе. Дагестанцы прекрасно чувствуют себя в Азербайджане, это их родина.

— Когда речь идет о диаспоре, автоматически встает вопрос о так называемых представительствах. Вспоминается одна история. Четыре года назад в Калмыкии имел место неприкрытый факт дискриминации земляков. Я позвонил в наше представительство, рассказал о проблемах, в конце беседы мне сообщили, что земляки, дескать, не так себя ведут, поэтому и возникают эти самые проблемы. Расскажите, чем вообще заняты представительства Дагестана: защищают права земляков или объясняют всем, что «они не так себя ведут»?

— Ваш вопрос правомерен с точки зрения подходов и изменения работы представительств Дагестана в субъектах Федерации. Мне кажется, что в начале 90-х годов прошлого века, увлекшись количественными показателями, мы упустили качественные. Имеются в виду экономика, привлечение инвестиций, интеграция, взаимообогащение культур. Власть пошла по пути консервации факторов самоидентификации, а надо было работать с официальными структурами на местах, населением, выйти на информационное пространство. Необходимо также определиться с правовым положением представительств, порядком их финансирования и так далее. Если речь вести о конкретных случаях, то нужно осознавать, что в той же Калмыкии в последнее время участились случаи всплесков нездоровых этнонациональных проявлений. И виноваты в этом и дагестанцы, и калмыки. Свою роль тут играет и экономический фактор. Например, 60% поголовья скота в республике принадлежало дагестанцам. В период перестроечных реформ они сумели даже повысить процент, что не всегда нравилось местному населению. В Астрахани на пустом месте возник конфликт, когда не дали разрешение на строительство мечети. Необходимо также понимать, что ситуация в Дагестане иногда провоцирует немотивированный страх у наших соседей, нужно преодолеть этот страх общими усилиями.

— Во сколько обходится республиканскому бюджету содержание представительств?

— Приблизительно в 39 млн. рублей. У нас 50 представительств, финансирование получают только 10, остальные существуют на добровольные пожертвования и благодаря энтузиазму отдельных людей.

«Беспощадный грабеж населения».

— Теперь переключимся на другое направление, курируемое вами, — хадж. Паломники все время жалуются на качество сервиса. Недовольна и власть. Насколько обоснованы претензии?

— Я не подвергаю сомнению утверждения Назаралиева, прочих товарищей, но тут как в ситуации со стаканом, который может быть и наполовину пустым, и наполовину полным. Да, хадж коммерциализируется, мне лично это не нравится, но ничего нельзя поделать, это мировая практика. Подобное наблюдается в Турции, Иране, Саудовской Аравии, прочих странах. И Дагестан не может быть исключением. Ведь многие ДУМ России выбивают себе квоты, прекрасно зная, что они будут заполнены паломниками из Дагестана. Нужно называть вещи своими именами: квотами сегодня торгуют. А сервис неудовлетворительный, потому что мы все время запаздываем, нанимаем старые автобусы без кондиционеров у сирийцев, египтян по низким ценам. То же самое и с гостиницами. В этом году, я надеюсь, появятся позитивные изменения как в ценовой политике, так и в прочих сегментах…

— Один из участников совещания, где обсуждались вопросы организации хаджа, заявил, что паломник должен четко знать, куда идут его деньги, как это практикуется, в частности, в Египте.

— Я согласен, что паломник должен знать, куда тратится каждая его копейка. Он не должен делиться с кем бы то ни было, будь это чиновники или организаторы хаджа. Последние должны быть людьми безупречной чистоты. Действительно, нужна полная финансовая прозрачность. Но тут нужно понимать, что сравнения с тем же Египтом некорректны, потому что там, в процессе активно участвует государство, налажена система прозрачного учета и оказания услуг турфирмами. У них не было коммунистических экспериментов. В последний раз нормальный хадж в России совершили в 1902 году. И тогда более 70% паломников были из Дагестана, многие из них выезжали на хадж по бухарским, китайским, персидским, прочим паспортам, так как не могли их оформить дома. Есть донесения, сохранившиеся в архивах, в которых отмечалось, что «организаторы хаджа и проводники окончательно потеряли совесть, они превратили святое дело в беспощадный грабеж населения». Так что ничего нового не происходит. Я вам скажу еще одну вещь: многие критики сложившейся ситуации когда-то имели отношение к организации хаджа. Поверьте мне, ситуация при них нисколько не была лучше. Да, у нас есть отдельные туроператоры, которые берут здесь на 10—12 тысяч рублей меньше, но эта разница с лихвой компенсируется уже в арабских странах, где требуют деньги якобы на оплату автобусов и так далее.

Бездействие закона и реакция парламентариев.

— Обсуждение проблем религии сегодня автоматически переходит к обсуждению проблем так называемого ваххабизма. Опять цитата из ответа федеральных парламентариев на предложение коллег из Дагестана распространить закон о запрете ваххабитской деятельности на всю территории России: инициатива «однозначно рассматривает ваххабитскую деятельность как экстремистскую, что выставляет экстремистскими целые общества и государства, где ваххабизм официально признан и даже является государственной религией. Учитывая наличие серьезных внутренних противоречий в российском исламе, это может привести к серьезным нарушениям прав верующих». Вы согласны с федеральными парламентариями?

— Нет, конечно. Нельзя законодателям делать такие безответственные заявления. Скажите мне: что означает государственная религия, например, для Саудовской Аравии? Это ислам, нет там никакого ваххабизма. Откуда вообще появился термин «ваххабизм»? Мусульмане Дагестана никогда не делили себя на ваххабитов и неваххабитов, разделение пошло не от нас, нас делят другие. Вина и ошибка мусульман в том, что они позволили себя разделить, стали вешать друг на друга ярлыки, делить на «чистых» и «нечистых». Куда мы идем, что с нами происходит? Одни люди нас делят, другие, из прокуратуры, с умным видом теперь говорят, что наш закон не соответствует российскому, противоречит Конституции России. С одной стороны, Дагестану в 1999 году извне создавались условия, чтобы развязать гражданскую войну, а когда народ с оружием в руках защитил Россию от внешних и внутренних врагов, сделал все для сохранения территориальной целостности страны, ему твердят о каком-то несоответствии закона. Я не понимаю, почему вокруг него столько шума. Он был актуален для того времени. Закон приняли депутаты Народного собрания Дагестана, пусть они и решают его судьбу. Но давайте объективно посмотрим на вещи. Тогда действительно была реальная угроза распада России, а наши парламентарии, председатель Госсовета Магомедали Магомедова, приняв закон, не допустили этого, они спасли дагестанские народы от самоуничтожения. Допустим, завтра депутаты единогласно аннулируют закон, но кто отменит терроризм и экстремизм? Что вы волнуетесь, ведь до сих пор по статье закона ни один человек не привлечен к уголовной ответственности. Закон вообще не содержит карательного механизма…

— Зачем его тогда приняли?

— В тот момент нужно было поступить так! Дагестанцы находились в ожидании исхода противостояния, они еще не определились в симпатиях, закон сплотил всех, он мобилизовал общество. Теперь, конечно, времена изменились. За два часа до вашего прихода я тесно общался с людьми, которых называют… вернее, еще вчера называли ваххабитами. Вполне нормальные, серьезные, адекватные, умные, государственно мыслящие ребята. Я с ним всегда контачил, потому что они граждане России и Дагестана, у нас одна родина, одна книга — Священный Коран, один моральный кодекс — сунна Пророка Мухаммада (да благословит Аллах его и приветствует), один закон — Шариат. Тогда почему мы не можем договориться?

— Ваше мнение вступает в противоречие с мнением отдельных людей, представителей официального духовенства, которые сейчас открыто заявляют, что любой диалог с «ваххабитами, как и в 1999 году, закончится войной в Дагестане». Как решить эту дилемму?

— Надо продолжать диалог, несмотря ни на что. Нужно перевести диалог из религиозно-политической плоскости в правовую, когда человека преследуют и сажают не за идеологические пристрастия, а за конкретные преступления.

Война на гипнотическом пространстве

— Я вас правильно понял, что ваххабиты, неваххабиты — искусственно созданные за пределами Дагестана фантомы?

— Да.

— Но я могу привести десятки примеров того, как эти фантомы весьма негативно влияют на реальную жизнь. В частности, в ряде дагестанских мечетей отдельные малочисленные прихожане пытались сменить неугодного имама, заявляя, что последний является ваххабитом. Не говоря уже о пресловутом списке ваххабитов, формировавшемся в недрах МВД Дагестана. Что делать в подобной ситуации?

— Это тоже непростой вопрос. Определенным людям, видимо, трудно перешагнуть через свои стереотипы, они воспринимают все, что не понимают, как нечто чуждое, враждебное. Нельзя судить о чужих людях, как о себе. Вместо того чтобы спокойно посидеть с оппонентом, переговорить с ним, найти точки соприкосновения, люди начинают вешать ярлыки. Насилие не должно идти впереди ислама, в авангарде должны быть знания, убеждения, довод, личный пример. Если я утверждаю, что ислам — свет, то он должен исходить в первую очередь от меня.

— По Дагестану нередко проходят спецоперации, после которых по телевидению показывают «ваххабитскую литературу». Иногда в качестве оной проходит и Священный Коран, книги прочих известных исламских авторов.

— Дело в невежестве людей, они мало в чем разбираются, но возомнили себя великими спецами, реформаторами. То же самое относится и к попыткам запретить определенные исламские книги, ведь их без проблем можно скачать из интернета. Надо не вводить цензуру, а объяснять, просвещать, убеждать. Есть также люди, которые говорят, что дагестанцы не должны получать образование на Востоке, в мусульманских странах, в то же время они ничего не говорят о студентах, обучающихся на Западе. Кто сказал, что экстремистами не становятся, например, в Лондоне или Париже? Говорят, Европа — свет, Восток — тьма, но кто мне назовет Пророка, рожденного в Европе? Нет такого. У нас вечный страх перед Востоком, потому что человек боится того, что ему самому трудно понять. Надо перебороть этот страх.

— Сегодня имеет хождение версия, что есть плохие и хорошие ваххабиты…

— Я могу однозначно сказать, что дагестанский, северокавказский ваххабизм несовместим с «заграничным» ваххабизмом. Наша молодежь вовлекается в орбиту военно-теократического политического движения, выход из которой бывает исключительно трудным. Мне представляется, что сегодня в республике происходят серьезные изменения. Дело не в количестве террористических актов, покушений на жизнь сотрудников правоохранительных органов, чиновников. Похоже, и представители традиционного ислама, и их оппоненты понимают, к какой пропасти движется республика. Пример Чечни для всех слишком нагляден, ведь дагестанцы там были главными вдохновителями и идеологами шариатской Конституции Чечни. Конечно, среди так называемых ваххабитов существует радикальное вооруженное крыло, его члены замешаны во многом, но даже их мы приглашаем к диалогу. Президент Дагестана Магомедсалам Магомедов, его команда пытается добиться принятия федерального закона о серьезной амнистии, предоставлении возможности возвращения всех боевиков к мирной жизни…

— Инициативы неплохие, но по возвращении домой конкретный боевик будет иметь дело не с московскими законодателями, а с милиционером, который настроен против него. Как решить эту проблему?

— У меня нет рецепта, как поступить в такой ситуации, но я знаю одно: без решения вопроса милицейского произвола никаких позитивных подвижек не будет. Никто не должен бороться с терроризмом террористическими методами.

— Недавно вы заявили, что среди идеологов вооруженного противостояния есть специалисты, владеющие методами псигипноза, благодаря чему молодежь уходит в горы. Прозвучало и мнение, что справиться с ним может один алим, способный снять негативное программирование, но он еще не задействован для перепрограммирования жертв зомбирования. Почему его потенциал не задействован?

— Твои братья по перу не так подали информацию. Я говорил, что на современного человека можно воздействовать нано- и пситехнологиями, что и практикуется сегодня в Дагестане. Приведу пример. Парень молился только два-три дня, вечером он в первый раз присутствовал на одном из мечетских сходов. Утром он набрасывается на незнакомого постового милиционера, наносит ему десятки смертельных ножевых ранений и даже не скрывается с места преступления. На допросах он заявляет, что ему приказали убить стража порядка: мол, за это сразу попадешь в рай. Но задержанный не помнит, в какую мечеть ходил, с кем разговаривал, кто ему давал приказы и так далее. Это и есть случай псигипноза. Да, в Дагестане есть и такой большой алим, но он пока просто не хочет показать свой потенциал. Отрицать то, что есть, глупо…

 

Источник: http://www.minnaz.ru/news_open.php?id=95

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *